Книга Драгун, на Кавказ!, страница 75 – Андрей Булычев

— Так у меня и ружья при себе не было, – всё продолжал ворчать Рыжий. – Чего, ежели одному только Тимохе оно досталось!

— Иди уже, заноза, не бурчи! – толкнул его в спину Захар.

Наутро прискакала казачья сотня из Гребенной. Погибших похоронили на холме, и колонна опять двинулась на запад.

— Наш капитан и пехотный майор с казачьим есаулом шибко лаялись, – делился с идущими рядом младшими командирами новостями вахмистр. – Ох и орали они! Ему, есаулу этому, наши охфицеры в вину ставили долгую отлучку. Говорят, генерал-губернатору жалобную бумагу напишут, что это из-за казаков такое нападение случилось, при котором казённое имущество с людьми потеряно.

— Всё верно, вот и пущай отвечают станичные! – возмущённо воскликнул широколицый, коренастый унтер. – Если бы они не пьянствовали в Гребенной, а всё бы обскакали кругом и дозором хорошо прошлись, так и не было бы никакого нападения. Легко отделались мы ещё, вот бы дел горцы натворили, если бы ночи дождались и наши караулы втихую вырезали!

— Да чего уж там, казакам опять всё с рук сойдёт, – отмахнулся другой унтер. – Для них мы вовсе не начальство. Они и держатся здесь, словно на отдыхе, их же ведь тут, возле этого Терека, места, вот и ведут себя как дома. Горцы, как поговаривают, на казачьи станицы покамест особо не нападают. Тут, на Кавказе, как бы принято кровью за кровь платить. А кому же охота, чтобы их аул в отместку подчистую спалили вместе с семьями? А мы что, мы для всех чужаки, так, солдаты пришлые, неизвестно откуда и куда идём.

— Ты особо-то на казаков не напирай, они вояки лихие, я их не раз в деле видал, – проворчал широколицый. – Самим нужно было охранение хорошее выставлять и местность перед стоянкой обегать, как вон егеря это делают.

— Вот сегодня же этим и займёшься, Чалдон, – сказал вахмистр. – Перед разбивкой лагеря возьмёшь десяток унтеров и ефрейторов из своего и из четвёртого взвода, пробежите всю ближайшую округу. Ты у нас человек сибирский, лесной, следы, небось, не разучился ещё читать, так что ничего, на пользу всем это будет.

В двадцатых числах июня колонна миновала станицу Наурскую, а к концу месяца, наконец, подошла к финишной точке своего маршрута, городу-крепости Моздок.

— Давай-давай, шире шаг! – подбадривали унтера рекрутов. – Там вам и отдых, и постоянное место службы. Всё рядом. А мы недельку передохнём и обратно в Астрахань двинем.

— Морды помыть, букли мукой присыпать, мундиры свои серемяжные тоже чтобы расправить не забыли! – покрикивал фельдфебель, прохаживаясь мимо костров. – Час времени вам на всё про всё! Опосля всех строим и ведём на гарнизонный плац. Кто дурнее прочих, того полковые самыми последними с него заберут. А кто получше, тот даже и стоять там не будет. Глядите орлом, чтобы издаля видать было, что из вас хороший служака получится. Старайтесь, дурни, не то попадёте в самый захудалый мушкетёрский полк и будете потом всю солдатчину в нём мучиться!

— Лёньк, а Лёньк, да подожди ты, давай-ка я сам тебе лучше сапоги салом намажу, – предложил другу Тимофей, заметив, как тот морщится от боли. – Ну вот чего ты тут дёргаешься и суетишься, лежал бы сейчас лучше в лазарете со своей этой раной, не дай Бог вдруг шов разойдётся, ведь кровью опять изойдёшь!