Книга Драгун, на Кавказ!, страница 74 – Андрей Булычев

— Тише, тише несите, да не трясите вы его так! – покрикивал лекарь пехотинцев. – У него порез глубокий, сейчас шить буду. Нечего рану бередить. Вон к этому костру его кладите.

Рекруты как можно осторожнее положили на полог постанывающего Лёньку и отступили в сторону.

— А ты чего встал, а ну-ка давай тоже за всеми двигай! – прикрикнул медик на сидящего рядом с раненым рекрута с перекинутым через плечо ружьём.

— Друг это мой, – ответил тот, вставая, – вы уж помогите ему, – и положил на полог горку медных и серебряных монет.

— Забери, дурак, и так заштопаю, залечу! – рявкнул зло лекарь. – Бери, бери и шагай быстрее отсель. Не боись, рана у него не опасная, кость целая, до жилы совсем немного сабля недорубила. Всё хорошо будет, ступай давай, не мешайся, «друг»!

— Господин фельдфебель, разрешите обратиться? – Тимофей вытянулся перед Онисимовым.

— Тихо ты, чего орёшь?! – цыкнул тот. – Не видишь, что ли, их благородия в шатре заседают, важную докладную бумагу про сегодняшнее нападение пишут.

— Виноват, да я у вас про ружьё хотел спросить, – Тимофей приставил фузею к ноге. – Не разрешите ли мне его до конца марша при себе оставить? Оно ведь мне жизнь сегодня спасло, да и хозяина его уже в живых нет.

— Не положено, – нахмурился фельдфебель. – Придёт время, в полку свою получишь, а пока каптенармусу эту сдай. Без хозяина военное имущество никак не может быть. А хозяин теперяча, по всем правилам, – это он. Вот и пусть её сам при обозе определяет. Иди, иди, Гончаров, нечего тебе тут у командирских шатров толочься.

— Слушаюсь! – Тимка вздохнул и пошёл мимо растянутой на жердях белой парусины офицерских палаток.

— …А как же мы семерых рекрутов и троих из младших командиров по другому-то спишем? – донесся до него голос штабс-капитана. – Ещё и два ружья ведь утрачено. Вот так, значит, прямо и пиши: отбито нападение двух, нет, пусть трёх сотен горцев у реки Терек выше станицы Гребенной. Решительной штыковой атакой враг был обращён в бегство, потеряв три десятка человек убитыми на месте. Наши потери – двое из младших командиров депо и ещё семь рекрутов. Двое – это унтер-офицер Сопелин и рекрут Блохин в бою ранены…

— Чего застыл, Гончаров?! – рявкнул фельдфебель. – Я вот тебе! – погрозил он здоровенным кулачищем.

Рекрут вздохнул и поплёлся искать каптенармуса.

Захар сочувственно поглядел на Тимофея.

— Ложись к костру ближе, паря, небось, устал в такой суматошный день? – И толкнул Фрола: – Подвинься маненько, пущай человек приляжет. Даа, денёк тебе, Тимоха, нонче выпал непростой! Ну и как, не разрешили ружжо при себе оставить?

— Неа, – покачал тот головой, – не разрешили, дядь Захар.

— Ну вот, я же говорил, – вздохнул старший рекрутской артели. – Ты это, ты тут у огня вот покамест полежи, подремли маненько, а там как ужин поспеет, так мы тебя крикнем.

Тимофей благодарно кивнул и прикрыл глаза. Не прошло и пяти минут, как он мерно засопел.

— От вашего взвода десятерых и с третьего столько же нужно, – распорядился проходящий мимо фельдфебель. – Лопаты и заступы в обозе возьмёте. А Гончаров пущай пока отдыхает, – кивнул он на лежащего и пошёл дальше.

— А чего это, он так и будет, как барин, здесь дрыхнуть, пока мы могилы будем копать? – зло проворчал Фрол.

— Штыком бы отбивался, так тоже бы у костра сейчас лежал, – бросил Антип, вставая. – Пойдемте, ребяты, быстрее дело сделаем, быстрее назад вернёмся.