Книга Эскадрон, сабли наголо!, страница 110 – Андрей Булычев

— А где же уважаемый Мустафа-хан? – спросил их через толмача генерал. – Почему он меня не встречает? Я ведь еще загодя в августе месяце прислал послание и пообещал его навестить!

Испуганные беки трясли седыми бородами и что-то неразборчиво бормотали.

— О чем это они там? – Цицианов подозвал к себе командира Гянджийского ополчения. – Переведи-ка их, Васиф. Ты будешь говорить! – ткнул он пальцем в того, у кого была самая богатая одежда.

— Конязь, он говорить, что хан испугаться приход русский войско и уйти в горы, – выслушав вельможу, перевел Васиф. – Недавно уйти, еще утро быть. С собой взять пять десяток воин и ускакать.

— Ай-я-яй, – огорченно покачал головой Павел Дмитриевич. – Как же он так-то? Даже меня не дождался! Не приветил хозяин гостя. Нехорошо! Ну да теперь, верно, мне уж самому его придется тут встречать. Вызнайте, куда убег Мустафа, и приведите его ко мне! Элизбар Евсеевич, тебе лучше это дело поручу, – кивнул он командиру нарвских драгун. – И лучше бы обойтись без кровопролития. Что уж мы мирно не сможем обо всем договориться? Бери своих, сотню казаков и людей Васифа, а он как раз и дорогу туда поспрашивает.

Через час в горы пошли два драгунских эскадрона, сотня казаков и конное татарское ополчение. Уже под утро горный аул, где скрывался ширванский хан, был окружен. Казаки скрутили дремавший у въезда пост, состоящий из пятерых воинов, и русские окружили большое каменное строение с высокой башней.

— Достопочтенный хан! – крикнул, выйдя из-за сакли, полковник. – Я прибыл сюда от Кавказского наместника Российской империи генерала от инфантерии его светлости князя Цицианова Павла Дмитриевича с предложением о мире.

С башни хлопнул выстрел, и в шаге от Эристова пуля ударила в каменную стену сакли.

— Не стрелять! – махнул тот рукой стоявшим с ружьями наготове солдатам. – Князю Цицианову нужен живой хан, а не его труп! Потому что он хочет разговаривать. А какой же разговор с убитым? Мустафа-хан! Не нужно делать глупостей, – опять прокричал он в сторону башни. – Сюда катят по дороге три больших пушки. Мы только на час опередили их. Если к их приезду мы не сможем договориться, то потом уже эту беседу будут вести они, но только не словами, а ядрами!

— Чего, правда, что ли, пушки сюда катят? – спросил Гончарова Ленька. – Ночью, что ли, их сюда в темноте перли?

— Да слушай ты больше полковника, – хмыкнул Тимофей. – Это он с козырей сразу заходит, чтобы долго не торговаться. Тот ему ружьем, считай, вот только что погрозил, а наш, стало быть, в ответ пушкой.

— А-а-а, поня-ятно, – протянул Ленька. – Пужают друг друга, у кого калибр больше, хвалятся.

— Ну да, можно и так сказать, – улыбнулся Гончаров. – Наш калибр должен перевесить.

— Думаешь, не будет боя? – перехватил поудобнее свой карабин Блохин. – А то бы вон того с ружжом я бы хорошо эдак сбил с крыши.

— Не будет, – уверенно помотал головой Тимофей. – Куда им отсюда деваться? Аул мы окружили, все дороги под нашим прицелом. Даже по тайной какой-нибудь тропе в горы уйти, и то только лишь пешком можно. И это в декабре месяце? Я тебя умоляю, Ленька! Ну не дурак же в самом-то деле хан, чтобы на такую дурь пускаться? Сейчас он поломается немного и все одно вылезет. Подожди, еще и щеки от важности будет надувать, изображая местного царька.