Книга Эскадрон, сабли наголо!, страница 109 – Андрей Булычев

Со склонов ущелья хлопнуло несколько выстрелов, впрочем, не причинивших никакого вреда драгунам.

— Все живые?! – прохрипел Гончаров, подбегая к остальным. – Ваньки оба, Мирон, Герасим, все тут?! Вроде все целы?!

— У Калюкина кожу чуть повыше локтя только срезало, а так да, все целы, – откликнулся Герасим.

— Да царапина у меня, ничего страшного, – пробормотал Иван. – Просто неожиданно все так случилось, руку резко рвануло, я аж закричал.

— Скидывай шинель и мундир, – приказал ему Гончаров. – Давай-давай, чего застыл?! Или хочешь, чтобы, как у Савелия, одна лишь культя от руки осталась? Так это у нас махом лекаря сообразят, они это умеют, ты только к ним в лазарет обратись. Ничего страшного, Ванька, сейчас крепким хмельным рану прольем и потом ее полотном перетянем.

— Кто в дозоре за старшего был? – спросил, оглядывая завал в ущелье капитан Огнев. – Гончаров? Как же, знаю такого, храбрый малый и с головой весьма дружит. Молодец, господин прапорщик! – похвалил он Копорского. – Правильных людей для разведки определил, если бы дураки были, то подходящую колонну камнепадом бы точно накрыло. Это сколько же людей вы тут уберегли! Благодарность дозорным от меня передай, поеду, их превосходительству доложу. Заслуги от начальства, Петя, никогда нельзя скрывать, глядишь, и припомнит оно про тебя, когда вдруг вопрос о награждении встанет, – весело подмигнул он взводному.

Две роты пехотинцев, перекрикиваясь, растаскивали камни завала, а по склонам ущелья уже мелькали фигуры в зеленом. Егеря внимательно осматривали валуны и расщелины. Ханских воинов нигде не было, после устроенного завала они отошли в горы. На камнях лишь виднелись подтеки крови.

— А Тимофей как закричит: «Беги-и!». А я как вскочил и как дал деру! А пуля-то вжик и ка-ак дернет руку! Ой, больно! Как будто бы ножом по ней резануло! – рассказывал взахлеб Большой Ваня.

— А около меня тоже пули свистели! Одна аж полу шинели у ноги пробила, – похвалился Маленький Ваня, показывая дырку.

— Смирна-а! – подал команду Сошников, завидев подходящего ко взводу прапорщика.

— Вольно, – махнул тот рукой. – Гончаров!

— Я! – откликнулся Тимофей, подходя к офицеру.

— Молодец, – глядя строго в глаза драгуну, негромко проговорил тот. – Еще вот вести себя правильно научишься, совсем тогда хорошо будет. И это, можешь надевать там свои ольстреди или как их там еще, кобуры, все равно ведь уже и так устав нарушаем – ни у одного положенной косы с бантом нет, – вздохнул он сокрушенно и пошел по своим офицерским делам.

— Ну вот, это ты мне спасибо говори, Тимоха, – кивая вслед прапорщику, проговорил негромко Силович. – Я же это ему про тебя в удобный момент набубнил, что вы самые лучшие дозорные с Ленькой будете в эскадроне. Ты, Тимош, главное, уважительно с ним, ласково эдак, как с батюшкой себя веди. Ну чего, с тебя убудет, что ли? А ему-то это как приятно! Он же как-никак из молодых, из благородных, не то что вот мы с тобой.

Боевых столкновений более с людьми ширванского хана не было, и двенадцатого декабря русская колонна подошла к столице ханства – городу Шемахе. Шемахцы сражаться не захотели и распахнули крепостные ворота. Роты Семнадцатого егерского полка быстро разоружили весь гарнизон, и в город на породистом белом скакуне гордо въехал князь Цицианов. У дворца его встречала покорная толпа местных вельмож.