Книга За храбрость!, страница 88 – Андрей Булычев

Спустившись, драгуны подхватили подпоручика и потащили прочь от стен. Над головой свистели пули, позади гремел бой, а они, хрипя и обливаясь потом, тащили своего раненого.

— Офицер?! – крикнул около разбитого подле ручья лазарета лекарь. – Туда его, вон в ту большую палатку несите!

— Нижние чины сюда, вот сюда, под дерево кладите! – распределял он раненых. – Да он уже готовый у вас, куда вы его прёте?! Вон под тот куст в ряд ко всем остальным покойникам!

Тимофей с Лёнькой откинули полог длинной парусиновой палатки и занесли подпоручика.

— Туда кладите. – Лекарь в окровавленном фартуке, посмотрев на офицерский горжет, показал на топчан. – Сейчас доктор майора обиходит и потом его глянет. Всё-всё, ступайте, дальше мы уже сами.

— Сколько народу побито, – проговорил глухо Блохин, идя вдоль рядов лежащих. – И это ведь не всех вынести смогли. Жуть!

— Ба-ам! – разнёсся оглушительный грохот. Башня, в которой оборонялся последний заслон егерей, взлетела на воздух.

— Царствие небесное. Вечная память ребяткам. – Закопчённые, окровавленные егеря, крестясь, стягивали головные уборы.

— Вечная память. – Строившиеся в походную колонну драгуны обнажили головы.

— Быстрее, быстрее! – Кетлер подскакал к строившемуся эскадрону. – Турецкая конница из-за речки на вагенбург движется. Командующим велено казакам и нашему полку наперерез ей выйти!

— Эскадрон, в колонну по четверо! – оглядев своих людей, крикнул Огнев. – Потом отдохнём, братцы! Аллюр рысью, за мной!

Полк Агеева откатывался перед турецкой конницей. Казаки, обернувшись, отстреливались из своих карабинов-коротышей и пистолей. Среди повозок русского лагеря бегали нестроевые солдаты. Несколько десятков из них сбились в подобие строя, готовясь принять удар неприятельской конницы. Всех их ждала неминуемая гибель.

— В две линии становись! – отдал приказ подполковник. Разошедшиеся по фронту эскадроны заняли положенные им в полковом построении места. – По-олк, сабли наголо! – привстав на стременах, прокричал Подлуцкий. – Дирекция прямо. – Он указал остриём клинка на турецкую конницу. – Руби их, ребята! Рысью, вперёд!

Трубачи выдували сигнал «Атака!» «Атака!» «Атака!». Длинные линии кавалерийских шеренг, равнявшиеся по скакавшим на флангах офицерам, взяли с места в разбег.

Откинув полог вальтрапа, Тимофей обнажил обе ольстреди. В руках зажата сабля. Дав шенкелей, он старался держаться вровень со скакавшими с боков Блохиным и Чановым. Аллюр всё ускорялся, и вот уже пять сотен кавалеристов несутся в полный карьер, только ветер свистит в ушах.

— Ура-а! – Чуть сместившись, Тимофей хлестнул боковым выскочившего на него турецкого всадника. Куда попал, времени смотреть не было, конная сшибка – дело яростное, быстрое. Вот перед ним ещё один турок, и он уже занёс над своей головой саблю. Еле успел отбить её, а Чайка уже вынесла на другого. Клинок остриём просёк каску Гончарова, а он сам, изловчившись, рубанул турка по спине, проскакивая дальше. Секунды встречного боя пролетели одним мигом, а перед драгунами уже не было неприятеля.

— Разворот! – трубил штаб-трубач.

Чайка послушно выполнила манёвр, а Тимофей, воспользовавшись моментом, выхватил из ольстреди пистоль.

— В атаку! В атаку! – опять гремел знакомый трубный сигнал. Турки тоже разворачивали своих коней для новой сшибки.