Книга За храбрость!, страница 83 – Андрей Булычев

— Ну-ну, поглядим, – хмыкнул Тимофей. – Ладно, ребята, коней отведём к выпасу, стреножим – и к костру. Там уже, небось, Балабанов всё нам сготовил.

В сгущавшихся сумерках вся предгорная часть долины была усыпана кострами. Драгуны шли между ними к своему месту, солдатские артели поужинали и теперь устраивались поудобнее для ночного отдыха. Слышался негромкий говор и покашливание.

— Застудились ребятки, – проговорил шедший рядом Кошелев. – Война-то как следует ещё даже не началась, а уже, говорят, десятка полтора под камнями схоронили. Чего бы солдатам шинель не разрешить на себе нести? Неужто же начальство не знало, что в горах в это время такое творится? Нет ведь, как на парад, в летнем мундире погнали.

— Приказ был, Васильевич, лишнего на себе не нести, – ответил Тимофей. – Только лишь ружьё и по сорок зарядов в патронной сумке. Всё остальное в обозе за войском ехало. Их сиятельство заботу о солдате проявил, чтобы он налегке по горам шёл и меньше утомился. А на деле, видишь, как оно вышло.

— Заботу, – проворчал тот. – А ежели турка сейчас вдруг нагрянет. Мы-то ладно, сдюжим, а вот кони? Их даже рысью не заставишь теперь скакать. От силы только самым лёгким аллюром да саженей двести. В карьер бросить и думать даже не моги. Кавале-ерия!

Около артельного костра суетился Балабанов. Постелив на каменистую землю попоны, драгуны сели в тесный кружок.

— Елистрат, подавай! – Гончаров махнул рукой. – Помощь тебе нужна?

— Са-ам спра-авлюсь, – протянул тот и, поднатужившись, снял с костра большой котёл.

После трёхнедельного перехода отряд под командой Гудовича шестого мая 1807 года подошёл к Ахалкалаку. Это была небольшая, но сильная по меркам этого времени крепость. Её гарнизон состоял из двух тысяч опытных воинов, а на стенах было выставлено более пятидесяти разнокалиберных пушек. Высокая толстая каменная стена венчалась двумя ярусами бойниц с зубчатыми укрытиями для стрелков наверху.

Всё это рассматривал дозор драгун, перейдя вброд небольшую речку.

— Чего там у тебя получается, Тимофей?! – крикнул Копорский. – А ну-ка! – И подъехал ближе. – Дай гляну.

Унтер-офицер вставил карандаш в гнездо внутреннего кожаного листа сумки, закрыл её и протянул изрисованный лист подпоручику.

— Ого, смотри-ка, и правда похоже. А я гляжу, ты, помимо пистольных ольстредей, на себя ещё чего-то эдакое нацепил. Думал, такая лядунка, что ли? В строю хоть не носи её, в походе-то ладно. К пистолям-то вашим, что на себе таскаете, давно уже привыкли, а тут ещё чего-то появилось.

— Удобная эта вещь в походе, ваше благородие, – заметил Гончаров. – Особенно для того командира, которому писать много приходится.

— Ну-ну, носи, коли удобная, – согласился Копорский. – Только тут вот ещё одну насыпь укажи. – Он ткнул пальцем в бумагу. – И то, что турки ворота с внешней стороны на две трети камнями завалили. Понятно почему?

— Чтобы ядром не пробили?

— Именно. Самое слабое место в крепостях – ворота. Помнишь, как в Нухе их пушкой сбили, а потом и мы все через огонь пробежали? Да-а, а ведь самое слабое место и тут тоже были бы ворота. – Он с сожалением покачал головой. – Но вот же, укрепили. Чанов! – позвал подпоручик, и к нему подъехал драгун. – Сейчас, как только Тимофей допишет и дорисует, возьмёшь у него ту бумагу, крикнешь с собой двоих, и скачите быстрее к полковому командиру. Доложишь господину подполковнику, что у тебя донесение с рисунком и схемой укреплений от передового дозора. Потом обратно к нам.