Книга Гром победы, раздавайся!, страница 83 – Андрей Булычев

— Да я как-то об этом не задумываюсь, Мить, – улыбнулся Лешка. – Мне и в полковниках, с моими егерями хоть на Буге, а хоть и на Днестре неплохо.

— Дурной ты и неисправимый, – печально вздохнул Толстой. – Ла-адно, жизнь дальше сама покажет, что да как. Ты ведь на представление к их превосходительству сюда пожаловал?

— Точно так, – кивнул Алексей. – Мой прапорщик еще на южной заставе при въезде в город мне передал, чтобы я непременно безо всяких задержек к новому квартирмейстеру армии поспешил. Кто таков-то он, Мить? Знаю я его али нет?

В это время тяжелая дверь сбоку от стола адъютанта отворилась и из нее вышли бригадир Баранов с подполковником Озеровым.

— О-о, Егоров, приветствую! – с улыбкой произнес Сергей Николаевич. – Ты уже здесь, а мы лишь к вечеру тебя ожидали. Ну, давай, давай, заходи, пока начальство свободно, – кивнул он себе за спину. – Майор, заводите господина полковника!

Митя поправил саблю на поясе, одернул мундир, шумно выдохнул и распахнул перед собой дубовую дверь.

— Ваше превосходительство, господин генерал-поручик, командир особого полка егерей полковник Егоров представляется вам по прибытии! – громко продекламировал он, пропуская мимо себя Алексея.

Лешка с отмашкой, печатая шаг, сделал три строевых и, вскинув ладонь к каске, застыл перед стоящим посреди комнаты генералом… Перед ним собственной персоной стоял сам барон фон Оффенберг Генрих Фридрихович! Такая же ироничная улыбка на лице, как и когда-то, прозрачные, голубого цвета глаза с особой шальной искоркой, а белые букли парадного парика уже сливаются по цвету со своим родным волосом. Барон все такой же, сухонький, подтянутый и моложавый, взирал с усмешкой на Алексея. Только вот прибавилось морщин, да резче выступают подбородок и скулы. Краем глаза буквально за секунду Лешка оглядел его всего: звезда ордена Александра Невского на груди, на шее крест Владимира III степени.

— Ваше превосходительство, господин генерал-поручик!.. – стряхнув с себя оторопь, рявкнул Егоров.

Барон стремительно проскочил три разделявших их шага и, встряхнув Лешку за плечи, крепко сжал их.

— Тихо, Алексей, тихо! Хватит уже так орать в моем кабинете! Ну вот что у тебя за манеры такие – на свое начальство криком кричать, а?! Сейчас ведь со всего Кишинева сюда караулы сбегутся! Отставить строевые экзерциции! – И сам громко рассмеялся. – Здравствуй, дорогой, рад тебя в бодрости и в полном здравии видеть! – улыбаясь, проговорил фон Оффенберг. – Господин майор, распорядитесь, чтобы нам сюда с полковником чаю подали, – перевел он взгляд на стоящего неподалеку и изумленного до крайности Толстого. – И я пока никого не принимаю. Надеюсь, вы меня поняли?! Выезд на Бендеры отменяю. Оповестите всех, кого положено, что мы завтра с рассветом туда отправимся.

— Слушаюсь, ваше превосходительство! – Митенька щелкнул каблуками и пулей вылетел из комнаты.

— Присядем, Алексей, – барон кивнул на ряд стульев, стоящих подле длинного стола. – Расскажи мне о себе, о семье. Как супруга Катарина Николаевна поживает? Как детки? Ильюшка-то, чать, уже и отца ростом догнал? А Настеньку, небось, совсем скоро женихи сватать будут? И ведь третьего же вам, помню, Бог послал? Как же его… – и он сморщил в раздумье лоб.

— Коля, Николашка, – произнес с улыбкой Егоров. – Четыре года уже моему младшему исполнилось, Генрих Фридрихович.