Книга Гром победы, раздавайся!, страница 80 – Андрей Булычев

— До Кишинева нам осталось около шестидесяти верст пути, Алексей Петрович, – доложился главный квартирмейстер. – Для нас это всего два дневных перехода. На трех обозных повозках и на полевой кухне случились поломки, вот ребятки из мастеровых их как раз сейчас и чинят. Обещали, что до утра все они будут опять на ходу.

Группа штаб-офицеров полка, обходя полевую стоянку, приблизилась к стоящим на самом краю лекарским фурам.

— Что с ранеными? – кивнул в их сторону Егоров. – Илья Павлович говорил, что двое егерей так и продолжают оставаться тяжелыми. Может, их правильнее будет в местечке с кем-нибудь из наших лекарей на время оставить?

— Дьякову виднее, Алексей, – покачал головой, не соглашаясь с командиром, Гусев. – Он говорит, что ежели они тут все вместе, так под лучшим приглядом тогда будут. Так-то ведь ни один из раненых на марше у нас не помер. Добрая половина из тех, что под Арджешем свои ранения получили, уже вон в строю шагает, у остальных тоже потихоньку дела на поправку идут. Да и те двое, что из самых тяжелых, с его слов, вовсе даже не безнадежные. Время им только для выздоровления нужно.

— Ну, ладно, и то правда, не стоит мешать Илье Павловичу в его деле, – немного подумав, произнес Алексей. – Повезло нам с врачом, сам уже, и не раз причем, убедился в его высоком умении. Не зря нам его дядя Михайло в полк порекомендовал. Пожалуй, господа, не будем мы тревожить раненых и мешать нашим медикам, давайте-ка лучше к себе в шатер пройдем. Олег Николаевич, тогда, может, вы сами караулы проверите, а потом уже к нам подойдете? – обратился он ко второму своему заместителю.

— Так точно, господин полковник, проверю, – кивнул тот и отделился от группы офицеров.

Выслушав итоговую сводку в штабном шатре по всем подразделениям полка, Алексей, нахмурившись, покачал головой.

— Все так, провиант длительного хранения у нас на исходе, доброго фуража для лошадей в интендантстве совсем мало осталось. У местных с этим тоже небогато, как-никак целая армия тут уже третий год столуется. Так что остается лишь одно – уповать на то, что совсем недалеко от нас находятся главные армейские склады. Здесь я вижу самым разумным послать впереди идущей маршем колонны нашего старшего интенданта. Александр Павлович, на тебя у нас сейчас одна надежа. Помяни мое слово, мы через два дня до Кишинева дотянемся, а там еще сутки, а то, глядишь, даже и другие придется ждать, пока все определится. Сам же ведь прекрасно знаешь, какой тугой механизм у нашего главного тылового ведомства. Вот и подсуетись там немного, смажь его слегка из того трофейного, что мы недавно за Бухарестом у турок взяли. Сейчас у интендантского воинства, кто от баталий далек, мода на это дело пошла. За пару хороших скакунов, да под богатой сбруей и седлами, или же за оружие в красивой отделке можно и лучшие квартиры для полка выторговать, и вполне себе приличный порцион. Ну да не мне же тебя учить, в самом-то деле.

— Да это понятно, – почесав лоб, ответил командиру Рогозин. – Есть, конечно, там люди, к кому можно бы обратиться. Тогда, Алексей Петрович, я прямо затемно на Кишинев уйду. Возьму с собой дозорный плутонг верхами, заводных со вьюками для подарков, офицера посообразительней – и в путь. Глядишь, более чем на сутки вас опережу.