Книга Гром победы, раздавайся!, страница 45 – Андрей Булычев

— Ничем вас порадовать пока не могу, господа, – вздохнув, ответил он на эти немые вопросы. – Приказа из штаба армии на выдвижение нашей дивизии не поступало. Велено, как и прежде, продолжать стоять всем на своих местах. Прибывший вчера от генерал-аншефа Меллера фельдъегерь привез в штаб дивизии повседневные документы и выписки из канцелярских приказов. По нашему полку есть только лишь одна хорошая новость: из Санкт-Петербурга войсковой почтой прибыл патент на чин подпоручика командиру полуроты Романовскому. Поздравляю Вас, Валентин Ильич! – Егоров, благожелательно улыбаясь, вручил высокому статному молодому мужчине с орлиным носом свиток с большой гербовой печатью. – Всяческих вам успехов, здравия и высоких чинов, господин подпоручик!

— Спасибо, ваше высокоблагородие! Спасибо, господа! – счастливый, сияющий офицер раскланялся перед товарищами. – Буду рад всех вас видеть на моем торжественном представлении по случаю производства в новый чин.

— О-о, вот это ладно, обмыть такой чин надобно хорошо! – загудели враз повеселевшие командиры. – Негоже в целых подпоручиках да насухо долго ходить. Чай, ведь уже не какой-то там сопливый прапор!

— Так! – Егоров кашлянул, и гул голосов сразу же стих. – Традиции старины я, конечно, не вправе отменять, но все же хотел бы, господа, напомнить вам о чувстве меры. Жара вон какая страшная и какую уже неделю стоит. Вы это и сами не хуже меня видите. Вокруг тысячи солдат и офицеров из других частей. Так что все должно быть с умом и без чрезмерных излишеств. Дивизионный командир у нас человек весьма строгих нравов и не приветствует шумных застолий. Да и я с ним тоже, в общем-то, солидарен.

— Ваше высокоблагородие, да мы же аккуратно, – жалобно попросил подпоручик. – На полянке, в лесочке, у реки и в самом таком прохладном скрытном месте. Ну как же это мне да с необмытым горжетом ходить? Как-никак у него ведь теперь и золото на ободке появилось.

Алексей вспомнил, как и у него «появилось» такое же вот «золото» на ободке офицерского шейного знака. Перед глазами всплыло не менее жаркое лето 1771. Занятый османами Крым, Перекоп, отчаянный штурм крепости Ор-Капу, и он, мальчишка, с отцовским штуцером в руках, в окружении своих егерей лезет на обагренные кровью каменные стены. Все вокруг в пороховом дыму, гремят выстрелы, и слышится дробь барабанного боя: «На штурм! На штурм! На штурм!»

Лешка мотнул головой и улыбнулся.

— Ладно, подпоручик Романовский, так и быть, разрешаю вам обмыть этот самый новопоявившийся золотой ободок. Только глядите, чтобы при этом все чинно и с головой было! Согласен, нужно обмыть, а то кто же его знает, как там дальше у нас дело будет и когда еще доведется в покое нам собраться.

— Ого-о! – Старший Милорадович аж вскочил со своей скамьи. – Алексей Петрович, никак вы сегодня с важными вестями из штаба дивизии пришли?

Десятки внимательных глаз напряженно глядели на полковника, ожидая от него ответа.

— Восемнадцатого июня австрийцы потерпели сокрушительное поражение под крепостью Журжи, – проговорил он с хрипотцой. – Турки высадили десант ниже по течению Дуная и предприняли отчаянную вылазку из-за стен. Цесарцы были опрокинуты и, понеся большие потери, бросив на месте весь осадной припас вместе с артиллерией, откатились на север. Нет, приказ нам наступать в их поддержку пока что еще не отдан. Тише! – увидев, как все зашевелились, поднял он вверх руку. – Их светлость князь Потемкин-Таврический к войскам пока что не вернулся, а без его команды ничего предпринимать нам категорически не велено! Но, судя по всему, генерал-фельдмаршал совсем скоро уже прибудет. А это значит, что с его приездом можно ожидать изменения и в нашем весьма затянувшемся сидении. Поэтому всем еще раз все проверить и приготовить свои подразделения к дальнему выходу. Особенно это касается нашей интендантской службы, – посмотрел он на Рогозина. – Да и строевым ротам тоже нужно подтянуться, а то засиделись тут, понимаешь ли. Корнями уже поросли!