Книга Война на Дунае, страница 97 – Андрей Булычев

— Знал ведь заранее про рейд, не мог осторожно намекнуть, чтобы начинали готовиться? – ворчал на идущего рядом Толстого Алексей. – Это ведь не шутки – целый полк на тот берег переправить. Ты представляешь, сколько с собой припаса нужно захватить, действуя в отрыве от основных сил?

— Ну не мог я, – вздохнул Митя, – велено было строжайше всё в тайне держать. Тут соглядатаев османских хватает. Намедни Барановские троих шпионивших под видом рыбаков поймали, поговорили душевно, и выяснилось, что ниточки к прусскому атташе тянутся. А на другом их конце Юсуф-паша. А сколько ещё таких ниточек, от тех же английского, польского, австрийского посланников во все стороны тянутся? Хорошо хоть, с этой революцией мы французов при своей ставке не имеем. Те ведь ещё были «друзья»!

— Подожди, вот светлейший вернётся, с ним из Санкт-Петербурга ещё целая свора «друзей» подтянется, – хмыкнул Алексей. – А сейчас, значит, за два дня до начала переправы можно уже не бояться, что турки про наши сборы узнают?

— Да и пусть узнают, – пожал плечами Толстой. – Вы ведь, Алексей, по большому счёту наша завеса для прикрытия основного удара. Чем больше сейчас шума, тем лучше. Большого успеха в разгроме турок от вас не ждут, там у Бабадага их не более двадцати тысяч скопилось. Оттянете их на себя – и то хорошо, не будут мешать, пока мы у Галаца будем переправляться.

— Почему это «оттянете», ты что это, не с нами разве пойдёшь на тот берег? – спросил у друга Алексей.

— Нет, – покачал головой Митя. – И рад бы, но сейчас всё главное внимание у квартирмейстерства – Мачину. Именно там и будет решаться судьба всей этой кампании.

— Ну-ну, а нас, значит, на вторые роли списали, ладно, поглядим ещё, – проворчал Алексей. – Жаль, Гусев с младшим Милорадовичем не успевают к делу. А может, и хорошо, с другой стороны, – целее будут.

Двое последующих суток прошли в суматохе больших сборов. Полк готовил к переправе боевые припасы, провиант и военное имущество. Егеря отливали на кострах пули, отмеряли порох и крутили патроны. Интендантские выдавали ротам горы сухарей, крупы, вяленого мяса и ячменную муку для приготовления толкана.

По всему протяжённому Измаильскому лагерю шло шевеление. Сборы в дорогу начали все части. Полки облетели стойкие слухи – армия начинает переправу на правый берег. В пользу этого говорили десятки военных и больших транспортных судов, подошедших на погрузку.

Вечером второго июня первыми посадку начала дозорная и две первые роты батальонов.

— Постарайтесь в ближний бой не вступать, Живан, – наставлял командующего авангардом заместителя Алексей, – ваше дело высадиться и держать оборону, пока основные силы подойдут. Долго вам ждать нас не придётся. Я думаю, что уже через час весь полк к вам через реку перемахнёт, а там уже и до конницы с егерскими корпусами дело дойдёт.

Девять парусных и пара десятков вёсельных судов отчалили от левого русского берега и взяли курс к турецкому. Около полуночи Кунгурцев, разглядывая его тёмные очертания, махнул рукой Милорадовичу.

— Подавай сигнал! – приказал подполковник, и егеря зажгли три факела.

— Ваше благородие, огни на реке, – показал на мерцающий свет Леонтьев. – Вот погасли, снова появились, теперь погасли, опять горят, – проговорил он негромко. – Похоже, это наши с десантом сигналят?