Книга Босс в Тундре. Минус 40 и без плана Б, страница 99 – Елена Львова

— Рабочее, как всегда, — отвечаю.

— Вот и отлично. — Он кивает, открывает дверь кабинета, пропускает вперед. — Зайди, дело есть.

В его кабинете привычная рабочая атмосфера, запах бумаги, кофе, легкий скрип половиц под ногами. Я сажусь напротив, Роман разворачивает ноутбук.

— Проверил твой отчет. Там все нормально, — начинает он. — Поголовье стабильное, привесы в норме. Беременных по графику, больных нет, только у трех номерных легкое чихание, но Семен уже взял под контроль.

Я киваю, слушаю краем уха, отмечаю про себя, что нужно будет проверить анализы.

— И еще, — Роман откидывается на спинку стула, — на днях был запрос из Москвы. Федеральный ветеринарный проект. Ищут главного врача по северным территориям. Я подумал, тебе может быть интересно, дал им твой номер. Звонили?

— Звонили.

— И?

— Не мое, — пожимаю плечами.

Он смотрит внимательно, чуть прищурившись.

— Ты отказалась?

— Отказалась.

Роман кивает, медленно, будто переваривает. Потом усмехается.

— Ну и хорошо. Я совсем не хочу терять такого специалиста. — Он замолкает на секунду, крутит ручку в пальцах. — Но скажи честно, отказ не связан с Марком?

Я смотрю на него прямо.

— Нет. С чего ты взял?

— Наташ, я знаю тебя. Знаю Ванечку. Но я и Марка знаю тоже. — Он откладывает ручку, сцепляет пальцы на столе. — Он не быстрый. Он делает. Думает, взвешивает, делает. И настроен он серьезно. Я вижу, что и ты...

Он не договаривает, но я понимаю. Я чувствую, как внутри что-то шевелится, не давая мне ответить сразу.

— Ты для этого меня позвал? — спрашиваю наконец.

— Я тебя позвал по отчетам, — он разводит руками, и в этом жесте столько невинности, что я невольно усмехаюсь.

— Ты плохой стратег, Рома.

— Это да, — соглашается он легко. — Но Марку я друг, а тебе… — он замолкает, поднимает на меня глаза, и в них нет ни жалости, ни давления, только спокойная, мужская правда. — Тебе я просто желаю, чтобы ты была там, где тебе хорошо.

Я киваю. Встаю и иду к двери, но на пороге задерживаюсь.

— Спасибо, — говорю не оборачиваясь.

Дальше день идет своим чередом. Я обхожу загоны, проверяю списки, перекидываюсь парой слов с мужиками. Игорь хвастается, что программа, которую Марк настроил, теперь работает без сбоев.

— Удобно, — говорит он, тыча пальцем в планшет. — Сейчас вот всех переписали, сразу видно, где какое животное, где прививки, где отел. А то раньше полдня бумажки перебирали.

Я смотрю на экран. Простая, понятная форма. Имя Марка нигде не светится, но я знаю. Я прохожу мимо склада, мимо гаражей, мимо той самой насосной.

Не останавливаюсь. Не смотрю.

Просто иду дальше, к себе в кабинет, где на столе ждут документы, списки, новые задачи. Где все привычно, понятно, предсказуемо.

Телефон в кармане молчит.

Вечером, уложив Ваню, я сижу на кухне. В доме тихо. Опять пошел крупный, медленный снег. Я обхватываю кружку ладонями, смотрю, как хлопья падают в темноту, белые на черном, бесконечные.

Я представляю Ванечку в чужой квартире, где вместо снега за окном чужие балконы, где утром надо ехать в пробке, а вечером возвращаться, когда уже темно. Представляю, как он спросит, почему здесь не видно звезд.

Телефон рядом. Экран темный.

Где-то там, в Москве, тоже падает снег. Или уже нет. Я не знаю.

Я делаю глоток, кружка горячая, обжигает губы. Снег все идет, за окном белая стена, и в этой стене нет ни дорог, ни городов, ни чужих голосов. Только тишина.