Книга После развода. Дочки-витаминки от бывшего мужа, страница 11 – Ольга Тимофеева, Яна Мосар

— А что хочешь?

— Роможеное.

— Ээээ?

— Мороженое, — перевожу с русского детского на русский взрослый.

— Значит за мороженым.

— Ей нельзя, — сажусь рядом и беру ее за руку.

— Почему?

— Болеет часто.

— Лето без мороженого, как зима без снега. Договорились? Один укол — и едем за мороженым.

Она кивает, будто принимает условия сделки. Челюсть все еще напряжена, но глаза уже не такие испуганные.

Медсестра не теряет времени — вата, спирт, шприц.

— Потерпи, золотце. Раз-два — и все.

Вита зажмуривается, сжимает руку Давида. Он даже не дергается.

— Все, — говорит медсестра. — Молодец.

Витка у меня боец.

Если бы тут была Амина, то уже вся больница бы сбежалась. Этот диктатор в розовом не дала бы сделать себе укол.

— Посидите в коридоре, полчаса точно. Понаблюдайте. Если что, зовите врача.

Да уж. В коридоре деревянные лавки. Не особо с удобствами, но что делать? Я хочу дождаться, чтобы ей стало легче, потом только ехать домой.

— Давид, спасибо, что подвез, — опускаясь на лавку, Вита садится рядом, голову кладет мне на колени. — Можешь, наверное, ехать, у тебя же дела. Я посижу тут еще, потом такси вызову.

— Как ехать? — возмущается Вита. — А мороженое? — надувает обиженно нижнюю губу.

— Вита....

— Он роможеное обещал! Мущ-щинам нельзя верить, да?

Боже, где она этого-то набралась?!

Давид возвращается минут через десять, в руке — белый пломбир на палочке в шоколадной масляной глазури.

Подает ей, как трофей.

Вита берет и смотрит на мороженое. Потом на него.

— На палочке?.. — тянет, как будто это самое крупное разочарование всего лета. — Почему не в стаканчике?

— А в чем разница?

Она закатывает глаза и глубоко вздыхает, как будто вот он такой дылда огромный не понимает элементарного.

— На палочке же всегда падает! А если оно упадет, я не доем. А если я не доем, оно пропадет. А если оно пропадет… — делает трагическую паузу. — То зачем вообще было колоться?

Давид моргает.

— Не успеет упасть, быстро съедим.

— В смысле съедим? — прищуривается и поджимает губу.

— Мы с мамой тебе поможем, чтобы не упало.

— А я тебя не знаю, чтобы с тобой слюньками обмениваться. Может ты заразный?

— Не заразный я.

— А справка у тебя есть? — косится на него.

Я беру у нее мороженое и разворачиваю.

Давид кидает на меня быстрый взгляд и переводит на Виту.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться.

— А тебе кто про справки рассказал от заразности?

— Бабушка. Это как котиков. Погладишь их, они тебя полижут и заразят. Им всем нужны справки. Так что, если ты хочешь есть мое роможеное, то нужна справка.

Давид издает какой-то задушенный всхлип. Видимо, от смеха.

— Ладно, справки у меня нет, с мамой тогда ешь мороженое. Ей же справка не нужна, надеюсь?

— Нет, мама у меня домашняя, — смотрит на меня дочь, довольно улыбаясь.

Зайка моя…

— Держи, Вит, только по чуть-чуть.

Она опускает глаза на мороженое и снова надувает губы.

— Я такое не люблю.

— Ты сказала, что тебе надо мороженое, — указывает пальцем Давид.

— Надо! Только правильное!

— А это что неправильное?

— Нет, оно черное, я люблю белое.

Глубо вздыхает. А что ты думал, легко? А их двое между прочим.

Я сгрызаю мягкую шоколадную глазурь. Мне нравится и отдаю Вите остатки белого пломбира на палочке.

Она медленно и старательно ест. Вкусно конечно, но чтоб она признала это…