Книга Нам (не) по пути, страница 49 – Мара Евгеника

— Малышка, ну не сердись! Варюша, ты не девушка, а находка! Девственница во всех местах! Нецелованная до меня, член в рот небравшая и "киску" свою никому не дававшая.

— Фу, фу, Кирилл Петрович! Фу, какой же Вы все же испорченный гаденыш. Ну, разве можно так некрасиво и пошло обо всем говорить. Слова, вылетающие из вашего рта, имеют запах тухлятины и экскрементов, — кривя лицо, говорит мне Варвара.

Я вступаю в игру, падаю на колени перед пигалицей, склоняю голову до её кроссовок.

— Государыня, не гневайтесь! Не велите казнить! Зело возбужден, мозг весь вниз утек, глуп от ентого совершенно! — резко хватаю пигалицу за ноги, встаю и поднимаю её снова. — Если честно, милая, у меня есть обстоятельства непреодолимой силы: я ужасно хочу тебя. Поверь мне, это нормально для самца моего возраста, когда рядом с ним такая сексуальная красотка, как ты. И если мы сейчас не переключим внимание, то я трахну тебя прямо на капоте Гелика. Поняла меня, мелкая?

— Ага, все поняла, Кирюн Алибабаевич, чтобы ты не испачкал свои труселя, предлагаю забрать пакеты из багажника и зайти в домик, — хрюкнув от смеха, выдаёт Варюха.

Мы забираем пакеты и идём к дому. Снизу строение мне показалось маленьким. Из-за высоких и густых зарослей с площадки, где мы оставляем машину, в поле зрение попадает только часть бревенчатого сруба.

Попав на участок, снова присвистываю, потому как на самом деле домик, как его называет пигалица, оказывается огромным и даже некоторым образом монументальным. Войдя внутрь через просторную прихожую, просто охереваю.

Практически все помещение — одно пространство. Противоположная от входа стена полностью состоит из огромных окон в пол. С внешней ее стороны расположена открытая терраса с резными перилами и красивыми стройными балясинами. В комнате дорогая деревянная мебель ручной работы. Огромный кожаный диван. Большой ковёр, закатанный в трубу. Кухонное помещение просматривается через раздвижную стеклянную дверь от стены до стены.

— Варюх, это ты называешь домиком, — поставив пакеты на огромный овальный стол и подойдя к окну, спрашиваю я Дюйма.

— Кир, называю этот дом так, как привыкла. Для меня он — домик. Его начали перестраивать, когда я была малышкой, — слышу голос рядом со мной.

Варя открывает оконные замки, сдвигается оконные рамы в стороны, выходит на террасу. Я становлюсь за ней. Прижимаю девичье тело к себе. Обнимаю её своими руками. Мну в своих ладонях упругую грудь, потираю твёрдые сосочки. Опускаю руки ниже, проникают под худи, вожу пальцами по животику, поднимаюсь снова к груди. Чувствую прерывистое дыхание колибри, напряжение во всем ее теле, подрагивание и пробегающие волнами мурашки. Хочу просунуть свою руку в её джинсы, но у нас слишком приличная разница в росте. Угловым зрением вижу скамью около стены.

Поворачиваюсь к девчонке спиной, чтобы подтянуть скамью к себе и поставить на нее пигалицу. В этот момент чувствую, как колибри ловко касается моей спины своими руками, обвивая мой торс, проникает ладошками под мою толстовку и футболку и нежно гладит меня.

Варькины пальцы мягкими пальпирующими движениями проходят от пояса по животу к груди, шебуршат в волосках и спускаются вниз. Втягиваю живот, и рука Дюйма проскальзывает под ремень. Пигалица интенсивно и надрывно дышит, трется о мою спину сильнее, пальчиками жёстче водит вверх-вниз по моему стволу. Замираю. Мне тяжело, но я жду дальнейшие действия малышки. Хочу, чтобы она произнесла вслух свое желание. Она ещё больше распаляется, но молчит.