Книга Вот и я, Люба!, страница 54 – Мара Евгеника

— Любушка, я теряю от тебя голову! Мои яйца от этого становятся просто железными. Чувствуешь? — говорю прямо в грудь моей Данаи, проводя языком между полушариями и целуя каждое. — Могу тебя прямо сейчас разложить на этом столе. Ужасно это хочу, но не сделаю, потому что я — мужик. Мужиком считаю себя не только по первичным половым признакам, а, потому как могу сказать себе "нет". Это говорит о том, что я умею принимать решения, отвечать за них и за свои поступки. Поверь, если мной что-то сказано и сделано, то это незыблемо.

На слове "незыблемо" все же вытаскиваю свою счастливую морду из грудей моей обольстительницы. Легко и нежно чмокаю Любу в губы и в носик.

— Остановить меня, Любаша, могут только обстоятельства непреодолимой силы, например, природные катаклизмы. Все остальное мне по барабану. Это к твоему вопросу про решать и командовать. Теперь дальше…

— Степан, извини меня, я сейчас приду, — практически шепотом, протискиваясь между мной и столом, произносит Любаша, разворачивается и идет в направлении выхода из кухни, на ходу договаривая, — а ты, Степан, пока речь свою сформулируй. Хорошо?

Я возвращаюсь за обеденный стол, чтобы доесть очень вкусные бутерброды и допить чай.

Обращаю внимание на стопку документов и лист сверху, на котором написано "Степан" и какие-то слова в два столбика, один из которых отмечен знаком "плюс", а другой знаком "минус".

Ага, понятно, Люба занимается самоанализом своего отношения ко мне и к моим качествам.

"Умница — моя! Правильно делает! — мысленно отмечаю, что это мне нравится. — Во-первых, женщина думает обо мне. Это уже хорошо. Во-вторых, анализ позволяет ей вычленить хорошее во мне. Конечно, здесь может выплыть и неприятный фактор. Например, качества, отнесенные в графу "минус". Безусловно они могут перебить те, что с "плюсом".

Окидывая взглядом, список все же радуюсь тому, что хорошего в Любашином списке значительно больше, да и многие слова в графе "минус" почерканы и рядом с некоторыми уже стоят "плюсики".

Услышав шаги, лист возвращаю на место, только переворачиваю его. Любаша заходит в кухню в домашнем закрытом костюме.

"Дурашечка моя! Нет, все же умница и красавица!" — думаю нежно и любовно.

— Любаша, в этом костюме ты ещё более сексуальная! — произношу, поднимаясь из-за стола, чтобы убрать за собой посуду. — И так, продолжаю отвечать на твои вопросы. В дом я попал, потому что знаю коды доступа. Если ты помнишь, мне их прислали сообщением, которая я тебе перенаправил.

Помыв и ополоснув посуду, ставлю её в сушку. Люба в это время смотрит на меня с откровенным удивлением во взгляде.

Целуя её плечико, поглаживая фактурную и курносую попку, возвращаюсь к начатым пояснениям.

— Ночью, голубка моя, я не приехал, а примчался, летел по трассе под 200-ти километров. Понимаешь, милая, все мои силы душевные иссякли. Совсем не мог находиться вдалеке от тебя. И дело даже не в близости, хотя и в ней тоже. За эти несколько дней, Любушка, я так истосковался по тебе, что у меня просто башню от мыслей срывало.

Говорю о своих чувствах очень тихим голосом, стараясь не спугнуть свою Данаю. Произнося слова, все время наблюдаю за ней.

Люба стоит, покусывая нижнюю губу, её щеки покрываются пятнами румянца, который очень украшает её лицо.