Книга Вот и я, Люба!, страница 32 – Мара Евгеника

— Степан, ты решил, что я буду с тобой спать всегда что-ли, — хихикая под воздействием шампанского, произношу я.

— Вот ты все же умница-разумница, Любонька! Правильно мысль сформулировала. Все верно, милая, я решил, что ты будешь спать все время со мной, потому что ты будешь жить со мной. И да, в нашем тандеме решения принимаю я. Разумеется после обсуждения любого вопроса с тобой.

— Хорошо, Степан, как скажешь, так и будет, — отвечаю я, думая о том, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало.

Лежу рядом со Степой, а сон никак не идёт. В голове какой-то мыслепад.

Думаю над тем, как теперь все в моей жизни сложится. И это не про Степана и его забавные слова, что я буду спать и жить с ним. Как, вообще, такое может родиться в мозгу 55-летнего мужчины за сутки общения со случайной для него женщиной.

Нет, в отличие от этого экстремала я привыкла жить в рамках актуального реализма.

Пока из реальный событий, причем самых что ни на есть неприятных, у меня суд, который назначен на конец января. Думаю, нет, даже на сто процентов уверена, что муж мой Анатолий просто так не сдастся, потому как на кону будут стоять деньги, а Толька за денежки печень свою единственную продаст.

Силы небесные, ну зачем я сейчас об этом обо всем думаю, ругаю себя я и поворачиваюсь лицом к Степану. Подсматриваю за ним сквозь ресницы.

Все же этот сексуальный брутал очень по-мужски красив. Все в его лице ладное, правильное и благородное. Ресницы длинные и густые. Нос крупный с идеально ровной спинкой. Губы хорошего объёма и правильной формы с чётким контуром.

— Поцелуй меня, Лбаша, чем впустую разглядывать, — улыбаясь только уголками губ, произносит Степан. — Ну, трусарди, давай смелее. Прямо сгорают от нетерпения.

Я сначала невесомо прикасаюсь своими губами к его. Затем делаю это немного смелее. Пробую каждую на вкус, прохожусь по нижней и верхней языком. Потом меня сносит порывом собственной страсти…

Проснувшись непонятно в какое время, при воспоминаний о безумии, которое я сама вытворяла со Степаном, мне даже страшно открыть глаза.

"Нет, это не могла быть я. Это пузырьки шампанского, — мысленно отчитываю сама себя. — Вот, Люба, говорила же тебе бабушка, что у пьяной бабы мозги сползают вниз. Какой ужас! Все же ты глупая, распущенная, падшая женщина."

— Любушка, по дыханию твоему и по тихим вздохам, чувствую, что ты уже начала посыпать голову пеплом по поводу своего падежа в пучину ночного или вернее утреннего страстного порока! — целуя меня от затылка по шее до лопаток, произносит Степан, просовывая свою руку между моих ног, приподнимая немного ту, что сверху, и входя в моё лоно одним движением. — Охххх, как же хорошо! Выгни попочку ближе ко мне. Умница моя! Хочешь же сильнее и жестче? "Да" — это правильный ответ. Молодец! Милая моя, мне так хорошо с тобой! И точно пусть весь мир подождёт, Любушка! И раскаяние твоё тоже!

После побудочного секса полного томления, мягкой и нежной страсти мы с Любаней ещё немного расслабленно валяемся, потом принимаем душ и решаем позавтракать.

Пока Люба освежается в ванной комнате, звоню другу своему Кольке для уточнения информации по прогнозу погоды и расчистке дорог.

В части погоды и дорожной обстановки все оказывается более или менее утешительным. Метели и снегопады отступают аж до рождества. Основные трассы уже расчищены.