Книга Ты моё спасение души, страница 131 – Мара Евгеника

"На судьбу сетовать нечего, - мысленно одергиваю сам себя. - Ты, Никитос, судьбу на свое 33-летие сам выбрал, потому пенять тебе не на кого. Живи и радуйся! Жди чуда. Вдруг в этот раз повезёт. Ну или пронесёт. Не может же снаряд все время попадать в одну и туже воронку…"

Время "Ч" в этот раз у нас наступило, слава Богу, не внезапно, а по плану. Славика, в нормальном состоянии, заблаговременно положили в клинику. Назначили плановое "кесарево".

Сейчас я, находясь в комнате ожидания хирургического отделения, пытаюсь понять свое настроение и состояние.

Понимаю. Оба показателя болтаются в границе "хреново". Хотя вернее будет слово из аналогичного непечатного.

Да, иначе и не скажешь, потому как страх плотным коконом опоясал мое сердце и пророс своими щупальцами в мою душу.

Нет, конечно, это случилось не сегодня одномоментно.

Больше двенадцати лет живу я с первобытным, глубинным, животным страхом. Страхом за жизнь Славки и за ее психоэмоциональное состояние.

Последние полгода мой страх трансформировался в параноидальный психоз.

С момента известия о Славкиной беременности я фактически не жил. Существовал.

Ел, спал, занимался бизнесом, спортом, сексом. Все на автопилоте. В режиме постоянного контроля ситуации.

Я, как цепной пес, все месяцы следил за своей хозяйкой и ее состоянием.

Делал это, потому что боялся снова заживо рухнуть в адово пекло проблем, чтобы гореть в них по новой.

От моральной и психологической усталости прикрываю на мгновение глаза и ныряю в свою истерзанную память.

В ней то хроника киноленты нашей жизни, то слайды и фотки моментов разных по эмоциональному накалу. И везде Славка.

Вот она на развязке пытается достать Гатто. Худая с серыми подглазинами и грязными волосами в поношенной одежде. Зато с глазами полными счастья и нежности. Конечно не ко мне, а к спасенному рыжему заморышу.

Здесь она в больнице на каталке. Врачи и полицейские осматривают её изуродованное тело. При воспоминании увиденного и услышанного, на меня снова накатывает тошнота, приступ ярости и желание убивать.

На этом кадре Славик около самолёта. Бэмби старательно усилием силы воли переставляет ноги, чтобы самостоятельно делать несколько шагов навстречу мне.

В этом эпизоде она в фартуке на кухне. Поворачивается в мою сторону, показывает пирожное, приготовленное своими руками. Пытается, сильно заикаясь, рассказать об ингредиентах и этапах приготовления.

А вот мы Славкой валяемся на елисейских полях. Девчонка по памяти читает стихотворение "Музыка" Шарля Бодлера на французском:"La musique souvent me prend comme une mer! Vers ma pâle étoile" ("Порою музыка объемлет дух, как море:О бледная звезда…"

Опять приятное воспоминание. Нет, больше чем приятное - дорогое сердцу. Наша свадьба.

Славка сильно стеснялась и своих проблем, и своего внешнего вида. Поэтому мне долго пришлось уговаривать её на свадьбу.

Сначала она согласилась на регистрацию, которая прошла без свидетелей и пафоса в московском районном загсе.

Торжественную часть, прибегнув к помощи Екатерины Андреевны, решили устроить в Швейцарском доме Кати и Димы.

Гостей на свадьбе собралось не так много. Только все свои.

Своих, знакомых ей ранее, после второго провала памяти Слава не помнила совсем.

Бэмби пришлось заново знакомиться с моей матерью, её супругом, с их детьми Аней и Ваней, со своей сиделкой Юлей и ее мужем Андреем, с моим другом Ливоном, Варварой и Киром Вайцами.