Книга Вишенка 45. Сильным трусы не нужны, страница 65 – Мара Евгеника

— Экий, ты азартный, Парамоша…

Выдыхаю со стоном, вздрагивая от его порочных, но таких сладких прикосновений.

— Может ты не золотом занимаешься, а препаратами, повышающими потенцию. И каждый образец испытываешь не себе?

Язвлю и с силой упираюсь ладонями в его голову, пытаясь выпихнуть ее из развилки ног.

— С какого ху… такие фантазии, графинЮшка?

— С такого, Павел Какульевич! Слишком уж ты в свои сорок пять темпераментен и неутомим.

— Ну, у тебя в твои прекрасные молодые годы тоже с либидо все отлично, – зеркалит мой тон Парамон.

Пока мы перекидываемся репликами, он успевает приподняться. И теперь уже мурлычит в мое ухо, словно кошак мартовский.

— Со мной же и моей потенцией все просто. Я веду здоровый образ жизни: не имею вредных привычек, правильно питаюсь, занимаюсь спортом. Ну, и всяко разно…Понятно, графинЮшка…

— Не называй меня так. Мне не нравится, – фырчу, прижатая к его волосатой груди.

— Еще чего… Называть буду, как мне нравится, – отвечает Парамоша, звонко чмокая мне в ухо. – Кстати, не хочешь узнать, как проходит мой бракоразводный процесс?

— Нет. Не интересно.

— Почему? – удивленно вскидывает бровь Парамон и кривит угол губы.

— Зачем мне лишняя, ненужная информация, – произношу равнодушно. – Или ты самоуверенно решил, если между нами случился секс, значит, я все забыла и простила?

— В смысле? – снова не скрывает удивления Павел.

— В коромысле, самоуверенный мой! В коромысле…

Хмыкаю и сдвигаюсь от Парамонова в сторону. Сажусь на кровати и натягиваю на себя покрывало.

— То, что сейчас было – это просто секс. Физиология и не более того, – произношу как адвокат, намеренно безэмоционально, хотя на самом деле мою душу штормит от эмоций.

— Парамонов, наш с тобой секс и наши отношения – это совершенно разные истории. Ну, как две параллельные непересекающиеся прямые, – говорю, глядя пристально с вызовом в синие глаза мужчины, который мне нравится до дрожи и сердечного галопа.

И я не могу продолжать отрицать этот факт. И мне от этого грустно и печально. Причин моего душевного деструктива несколько.

И их я хочу донести до невозможно гадкого Парамоши.

Сделать это хочу, чтобы окончательно поставить точки над всеми “i” в этой истории, которая для меня давно перестала быть забавной.

— Павел, я, конечно, не злопамятная, но зло помню, потому что память у меня хорошая…

Громко цокаю языком, качаю головой и хмыкаю, глядя в его штормовые глаза. По их цвету понимаю, происходящее Парамоше не нравится.

— Ты с какого-то перепуга решил, что я пешка, которой ты можешь играть и жертвовать. Своей дурацкой многоходовкой ты нанес ущерб моей деловой репутации и моему самолюбию. И этого я никогда не забуду!

— Хочешь, чтобы я извинился? Встал на одно колено? Бился башкой об пол?.. – с вызовом в голосе, начиная с полтычка заводиться, говорит Парамонов. – Так этого не будет. Ни-ко-г-да…

Выплюнув раздраженно последнее слово, Павел, словно зверь, пружинисто в один прыжок встает с кровати.

— Сейчас мы остановим словесный спарринг, Виктория. У меня сегодня встреча – судьбоносная. Вернусь на днях и продолжим прения. Так понятно? – тоном повелителя произносит Парамонов.

— Угумс. Вполне. Давай собирайся, а то кобыла уже ржет и бьет копытом, – язвлю, понимая, что меня тоже время поджимает и вещи придется собирать спешно.