Книга Без твоей любви этот мир не для меня, страница 81 – Мара Евгеника

Или может?

Падаю на колени посреди гостиной.

Смотрю на паркет, на пылинки, которые кружатся в луче света от окна.

Смотрю и не вижу ничего.

Я рыдаю и истошно ору.

Мне надо выорать из себя страх, который начинает пожирать меня.

Наоравшись чувствую себя пустой оболочкой.

В голове — пустота. И в сердце — пустота.

Он забрал с собой не только детей. Он забрал и меня. Всю, целиком, без остатка. Потому что без них я не я.

Поднимаюсь. Иду в детскую. Сажусь в кресло рядом с Машкиной кроваткой, трогаю её подушку — мягкую, маленькую, пахнущую детством и молоком.

Беру плюшевого зайца, которого она никогда не выпускает из рук. Забыла. Торопилась, наверное. Или Савка специально оставил — чтобы я знала, что она вернётся.

Прижимаю зайца к лицу. Вдыхаю. Машка. Её запах. Её тепло. Её маленькие пальчики, которыми она всегда хватается за мои волосы.

— Машенька, — шепчу. — Мамочка скоро приедет. Я найду вас. Обязательно найду.

Зайца беру с собой. Иду к себе в спальню, ложусь на кровать. Обнимаю его подушку и Машкину игрушку. Закрываю глаза.

Перед глазами — лица детей.

Слава, который ушёл первым — потому что не мог выбирать между нами.

Ия, которая обнимает меня по ночам, когда мне плохо.

Платон, который сказал: «Может, пусть лучше папа с нами посидит?»

Марк, который смотрит на меня с укором.

И Машулька — маленькая, тёплая, которая тянет руки к отцу и кричит «папа, папа».

Я не выдержу без них. Не выдержу.

Пишу ещё одно сообщение. Уже не злое. Беспомощное.

«Савва, я прошу тебя. Дай мне знак. Что угодно. Смс. Звонок. Что-нибудь. Я не могу так. Я с ума схожу».

Не доставлено.

Смотрю на экран, смахивая слезы, кладу телефон на тумбочку.

— Всё, — говорю сама себе. — Ты сделала, что могла. Теперь остаётся только ждать. И надеяться, что все будет хорошо, и мерзавец всё-таки объявится.

Поворачиваюсь на бок, сворачиваюсь калачиком. Обнимаю подушку. Зайца прижимаю к груди.

— Машенька, — шепчу в темноту. — Я найду вас. Честно.

Сон не идёт.

Лежу, смотрю на стену, на часы, на мерцающий экран телевизора. Время тянется медленно. Каждая минута — вечность.

Думаю о том, что если дети с Саввой, то с ними будет всё в порядке. Я знаю это. Верю в это. Он хороший отец. Он заботливый, внимательный, любящий. Он не причинит им вреда. Но...

В голову снова лезут страхи. Что, если они попали в аварию? Что, если самолёт упал? Что, если их похитили? Что, если Савва потерял сознание, и дети остались одни?

Гоню эти мысли. Они не имеют права быть. Они разрушают меня.

— С ними всё хорошо, — шепчу я. — С ними всё хорошо. С ними всё хорошо.

Повторяю, как мантру. Как заклинание. Как молитву.

За окном ночь. Потом светает.

Я не сплю. Не могу.

Телефон молчит. Сообщения не доставляются.

Я одна в этом большом доме. И я не знаю, что будет дальше.

Знаю только, что не сдамся. Буду ждать. Искать. Надеяться.

Потому что они — моя жизнь. И без них я не я…

Марина

Сплю как в сказке про принцессу Будур — то–ли сон то–ли не сон.

Периодически выплываю из сна и хватаюсь за телефон. Смотрю сообщения. Но…

Все отправленные Савве и детям до сих пор не активны и не прочитаны.

Зеленая галочка так и застыла серой, ненавистной.

Поморщившись, снова и снова отправляю телефон на тумбочку.

Заворачиваюсь в плед, потому что сплю не раздевшись, словно меня должны как солдата поднять по тревоге, — и проваливаюсь в марево сна.