Книга Без твоей любви этот мир не для меня, страница 69 – Мара Евгеника

— Я не буду у бабушки оставаться, — твердит Платон. — Она нас уложит спать в восемь.

— И заставит кашу есть, — подхватывает Марк.

— Каша полезная, — объясняю оптимистично.

— Не полезная. Противная, — «бекают» парни в унисон.

Вздыхаю. Смотрю на дорогу.

Водитель ведёт машину ровно, не отвлекаясь. Спасибо ему за это. Мои нервы и так на пределе.

— Ребята, — говорю я. — У бабушки будет хорошо. Я обещаю. Она вас любит.

— Не любит, — упрямо говорит Платон. — Она на нас орёт.

— Она кричит, потому что переживает, — пытаюсь объяснить поведение матери.

— А папа не кричит, — вставляет Марк.

Я замолкаю. Папа не кричит. Папа вообще другой. Сжимаю ручку сумочку, смотрю в окно.

Водитель бросает на меня короткий взгляд в зеркало заднего вида. Ничего не говорит. Хороший водитель.

Платон вдруг оживляется, садится прямо.

— Мам, а может, пусть лучше папа с нами посидит? — говорит сын. — Или мы к нему поедем. Познакомимся с Ваней. Поиграем.

При упоминании «нагуляша» Савки меня дёргает. Внутри всё переворачивается, становится холодно и жарко одновременно.

Сжимаю подлокотник.

— Нет, — отвечаю резко, слишком резко. — Не может быть и речи.

— Почему?

Платон смотрит на меня удивлённо.

— Он же наш брат.

— Я сказала — нет, — отрезаю холодно и отворачиваюсь к окну.

Платон и Марк переглядываются.

Ия снимает наушники, смотрит на меня — в глазах у неё что-то новое. Неодобрение. Или осуждение. Не хочу в этом разбираться.

Машина едет дальше. В салоне тихо.

Манька проснулась, но молчит, чувствуя напряжение.

Мать встречает нас на пороге. Стоит, сложив руки на груди, смотрит на внуков без особой радости.

— О, прикатила орда, — произносит мама без энтузиазма в голосе. — Здравствуйте, внуки.

— Здравствуйте, бабушка, — кисло хором отвечают Платон и Марк.

Машка тянет к ней руки:

— Баба! Баба!

Мать смягчается, берёт Машу на руки.

— Ну хоть эта рада, — бормочет. — Проходите, чай пить будем.

Дети рассаживаются за столом.

Мать ставит пирог, наливает чай.

Платон и Марк пьют молча, косятся на меня.

Ия снимает наушники, вежливо благодарит.

— Ну, и? Зачем приехала? — спрашивает мать, когда дети уходят в комнату смотреть телевизор, и мы остаёмся вдвоём..

— Мам, знаешь.., — начинаю говорить, но мне трудно, потому что с матерью трудно всегда. — Мне нужно отлучиться вечером, а детей не с кем оставить.

— Что значит отлучиться? Куда?

Делаю глубокий вдох.

— В клуб.

Мать поднимает бровь.

— В клуб? С твоим-то выводком?

— С подружками, — говорю. — Хочу развлечься, потанцевать, оторваться.

Беру паузу.

— Может, себе мужика найду. Тоже хочу узнать, вдруг есть лучше, чем Савка…

Мать молчит. Долго.

Смотрю на её лицо — оно становится каким-то другим. Старым. Усталым.

— Не делай, дочь, моей ошибки, — тихо произносит мать.

В её голосе я впервые слышу обречённое сожаление.

Не понимаю. Это не очень похоже на мою маман.

— Что? Какой ошибки? — переспрашиваю, не скрывая удивления.

— Помнишь, отец вернулся домой? — говорит мать и со стуком ставит кружку на стол. — И мы вроде как помирились.

Я киваю. Конечно, помню.

Мне было тогда лет шесть уже.

Отец пришёл с чемоданом, стоял на пороге, смотрел на мать.

Она плакала.

Потом они ушли в спальню и долго говорили. И отец остался. Но…

Ненадолго.

— Я простила его, потому что любила, — продолжает мать. — Да и жить одной с ребенком было сложно. Алименты хорошо, но мало. Еще и жаба меня душила, что денежки мужа текут мимо моего кошелька. Вот...