Книга Без твоей любви этот мир не для меня, страница 107 – Мара Евгеника

— Нет, — отвечаю твердо. — Не смогу. Как без других детей… И без тебя...

Говоря, прижимаю свою занозу к себе крепче. Радует, что она не подвиг и не сопротивляется.

— Я люблю тебя, Мариша, — продолжаю откровенничать. — Люблю детей. Люблю Ваню. Я не знаю, как быть, как сделать так, чтобы всем было хорошо. Я боюсь, что кто-то пострадает. Боюсь, что ты меня бросишь. Боюсь, что Ваня будет чувствовать себя чужим. Я боюсь, Мариша. Ужасно боюсь.

Мы сидим в темноте. Волны шумят. Где-то кричит ночная птица.

— Расскажи про фирмы, — вдруг резко меняет тему Маринка.

Голос её уже не дрожит — в нём появилась решимость.

— Про виллу. Про Карпова.

Киваю. Делаю глоток воздуха.

— Года полтора назад я узнал от посторонних, что Карпов готовит раздел нашей компании. Мариша, нашей, а не его, — рычу, потому что сам до сих пор не могу прийти в себя. — Он пришёл к нам с пустыми руками. Ни копейки не вложил. Просто был партнёром номинальным.

— Ну, ты же его взял, хотя я была против. Как чувствовала, — язвительно комментирует Маринка.

Оставляю ее слова без ответа и продолжаю объяснять:

— Потом Карп стал борзеть. Решил, что может меня подмять. Новые схемы и фирмы. Все это тихий рейдерский захват. Я это понял и начал играть на опережение.

— Новую компанию переписал на родителей? — спрашивает она. — И эту виллу?

— Да. И виллу. Все новое оформлено на отца. И фирмы — тоже. Часть на мать. Чтобы Карпов не добрался. Славка, конечно, почувствовал и начал суетиться, но уже без толку. Я закрыл все пути…

— А на меня зачем переписывал? — в её голосе — горечь.

— Причины две. Первая — запутать Карпа. Вторая — защитить вас, — объясняю спокойно. — Жизнь — штука конечная. Сегодня живешь, а завтра может и не быть. Я хотел, чтобы у тебя и детей было всё. Чтобы вы никогда ни в чём не нуждались.

— Даже после развода?

Марина смотрит на меня пристально. В её глазах — недоверие и надежда.

— Даже после развода…

Морщась киваю и продолжаю говорить твердо:

— Не хочу это обсуждать...

Марина молчит. Долго. Потом заглядывает в глаза.

— А Ваню?

Ее голос дрожит и срывается.

— Ты уже оформил его на себя? Усыновил?

Воздух застывает между нами.

Смотрю на неё — на эту женщину, которую люблю больше жизни.

На ту, которая родила мне пятерых детей.

На ту, которая вышвырнула меня из жизни, но всё равно приехала.

На ту, без которой я не могу дышать.

— Нет, — говорю честно. — Я ждал тебя и твоего решения…

Глаза Маришки расширяются. Вижу в них боль, удивление, надежду. И радость.

И от этой радости внутри меня становится тепло.

— Вместе? — переспрашивает Маришка тихо.

— Вместе, — повторяю я. — Я не просто так привёз детей сюда. Я хотел, чтобы ты приехала. Хотел, чтобы ты увидела. Чтобы ты все поняла.

— Что поняла?

— Что я люблю тебя. Что я не могу без тебя. Что Ваня... Ну, если ты захочешь...

— Если захочу? — её голос срывается. — Ты ставишь всё на моё «если»?

— Я ставлю на любовь, — отвечаю твердо. — На твою любовь. К детям. Ко мне. К нам. Я очень хочу, чтобы ты меня простила. Понимаю — это нелегко. Но… Просто дай себе время. Дай нам время.

Мягко прикасаюсь к ее губам и нежно целую. Разорвав поцелуй, продолжаю шептать:

— Ты не представляешь, как я боялся, что ты не приедешь. Я смотрел на телефон, ждал твоего звонка. Дети все время спрашивали: «Когда мама приедет?» А я не знал, что ответить. Я просто говорил: «Скоро». И надеялся.