Книга Александр: линии судьбы, страница 202 – Кристина Ният

— Пусть убирается отсюда! — рычит она, и я готова упасть перед ней на колени и молить о прощении. — Уберите эту девушку!

Ляйсан гладит женщину по плечам.

— Я н-никуда н-не уйду...

Ярослава мгновенно поднимается и оказывается рядом. Она нависает надо мной, сжав ладонь в кулак. В этот момент мама заслоняет меня собой, едва доставая до плеча Ярославы. За ее спиной Красавин и Ляйсан. Рядом Динара и Кирилл. Никто не думает ее останавливать... Что происходит? В моей голове просто не укладывается, что они выставляют меня крайней.

— Я сказала: убирайся отсюда.

— Придите в себя, — призывает моя мать. — Лена тоже пострадала в аварии! Не только у вас случилась беда!

Ярослава переводит взгляд на маму, и я почти уверена, что она ее ударит. Волосы женщины растрепались. Она без очков, и впервые я вижу ее глаза так близко. Взгляд женщины, выросшей в детском доме, пробирает до костей. В ее поведении сквозит жестокость и холодность. Яра — одна из них, поэтому она смогла адаптироваться к жизни рядом с таким человеком, как Максим.

— Мой сын сейчас в реанимации, а ваша дочь стоит рядом с вами, — строго произносит Ярослава. — Она угробила моего сына.

Я всхлипываю и мотаю головой. Что? Что она сказала?

— Кто ее посадил за руль? Как раз-таки ваш ненаглядный сыночек! Это вы чуть не угробили мою дочь!

Я хватаю маму за локоть, пытаясь оттащить ее от Ярославы в сторону.

— Мама, пожалуйста, не нужно.

— Пошли отсюда вон... Я больше не хочу вас видеть рядом с Сашей.

— Ну и семейка, — мама продолжает отчитывать Яру. — Бог лучше знает, кого забирать на тот свет! У вас двое детей, а у меня одна дочь! Нашли кого выставить крайней! Не нужно было покупать ему эту чертову машину!

Никто не станет защищать свое дитя с такой яростью и свирепостью, как мать. В данный момент инстинкты взяли верх, и обе женщины утратили контроль над ситуацией. Каждая защищала своего ребенка и винила другую в трагедии. Это естественная реакция... Ярослава перевела взгляд на меня. Ладонь Яры сильнее сжалась в кулак.

— Будь ты проклята, Лена. Я тебя ненавижу с первого дня, как увидела рядом с сыном.

У меня сбивается дыхание. Моя мать поднимает руку, намереваясь ударить Яру по щеке. Красавин успевает ее перехватить.

— Сука, — шипит моя мама. — Пусть твои дети будут прокляты! Дрянь детдомовская! Паршивка! Да как у тебя язык повернулся!

Голова кружится. Я не верю, что это происходит на самом деле... Кто меня окружает: люди или звери? Что с ними случилось? Вспыхивает ссора. Все на стороне Яры... мы с мамой в опале.

— Уходи отсюда, Лена! — повышает голос Кирилл. — Неужели ты не видишь, что происходит? Уйди вместе с матерью!

— Как клещ прицепилась, — цедит сквозь зубы Динара. — Совсем совести нет.

— Она его приревновала, — произносит Ляйсан. — И, наверное, специально устроила аварию.

У меня просто нет слов, чтобы описать свое состояние. Я не могла ничем ответить на гнусные обвинения. Я сосредоточила взгляд на Соне. Она стояла рядом с Чайкиным, и только они двое не участвовали в происходящем у дверей реанимации. В коридор вышли врачи, призывающие всех к порядку. Господи, прошу, дай мне сил выдержать такое страшное испытание. Вскоре все затихли, и отец Саши вышел из реанимации. Жена упала ему на грудь, и горе, словно водопад, хлынуло наружу. Максим дрожит, но обнимает жену, целуя ее в висок. В этот момент к ним подбегает Кирилл. Увидев отца, он тоже не может сдержать слез и обнимает родителей. У меня сердце разрывается, глядя на их страдания. Максим старается держаться, но его глаза стеклянные, пустые. Ему страшно. Я никогда не видела, чтобы в пламени его зеленых глаз горел страх.