Книга Вера, страница 9 – Рацлава Зарецкая

— Моя мама посчитала, что мне не стоит этого делать.

— Но ведь это твоя жизнь, — нахмурился Денис.

— Мама считает, что моя жизнь принадлежит ей. Она родила меня для того, чтобы я стала той, кем она хочет меня видеть.

— И кем же она хочет тебя видеть?

— Женой богатого человека. Того, кто сможет приумножить наше состояние. Она хочет, чтобы я очень удачно вышла замуж и…

— Она хочет сделать на тебе деньги, — перебил меня Денис. Выглядел он весьма недовольно.

Мне не понравились его слова. Отчасти потому что они были правдой. Правдой, которую я не хотела признавать. Если признаю, то в след за верой в счастливое будущее исчезнут и мои мечты, которые я прячу в прошлом. Мечты — это все, что осталось у меня, после потери веры. Мечта стать писателем, мечта влюбиться, мечта обрести свободу. Они уже давно не имеют силы, потому что без веры они стали всего лишь воспоминанием о том, чего я раньше так хотела. Эти мечты в прошлом, которое я слишком любила и люблю. В нем я была счастлива, и в нем я до сих пор живу.

— Не люблю, когда люди молчат, — недовольно заметил Денис. — Мне не понятно, какие эмоции они испытывают.

— Я просто задумалась, — тихо ответила я.

— Над моими словами?

— Да, — честно ответила я.

Денис вдруг громко и звонко рассмеялся. Я даже вздрогнула от неожиданности и удивлённо уставилась на него.

— Мы с тобой принадлежим разным мирам, а проблемы у нас одинаковые, — перестав смеяться, сказал он. — У тебя много денег — не удивляйся, здесь все знают, кто твой отец, — но твоя свобода ограничена желанием твоей матери. У меня же денег мало, но я тоже ограничен своей слепотой.

Размышления Дениса вызвали во мне улыбку. Я тоже думала, что у нас с ним нет ничего общего, но вовсе не из-за принадлежности к разным мирам. Просто потому что он — это он, а я — это я. Но Денис вдруг нашел то, что делает нас неполноценными, но в то же время объединяет.

Наша неполноценность стала тем, что нас связало. Именно поэтому мы сидим здесь, в полутемной судии художественной школы, пьем виски и говорим по душам.

— Знаешь, мне кажется, что у нас намного больше общего, — заметила я, вертя в руке кружку с остатками виски. — Просто надо поискать.

Уголки губ Дениса поползли вверх, и я поймала себя на мысли, что мне очень нравится, когда он улыбается.

20 декабря, вторник

Сегодня после занятий мы с Верой идем в кафе «Звездная ночь». В четверг, когда она предложила получше узнать друг друга, я сразу же позвал ее в это кафе. К моему удивлению, Вера согласилась. На следующее утро, отоспавшись, я решил, что все произошедшее было сном. Протрезвев, Вера наверняка пришла в ужас от того, с кем она всю ночь пила и разговаривала.

Но даже несмотря на все эти мысли, сегодня, в свой выходной, я одеваюсь и зачем-то иду на работу. Чтобы не казаться идиотом, в душе которого теплится надежда, я беру с собой Уголька — моего померанского шпица, черного от кончика носа и до кончика хвоста. Но, даже несмотря на все эти мысли, я одеваюсь и зачем-то иду на работу. Чтобы не казаться идиотом, в душе которого теплится надежда, я беру с собой Уголька — моего померанского шпица, черного от кончика носа и до кончика хвоста.

Когда я потерял зрение, мама хотела забрать Уголька себе, потому что за шпицами нужен большой уход, но я наотрез отказался расставаться со своим другом. Удивительно, но прежде брешущий на всех и вся Уголек сразу же остепенился и стал тихим и спокойным псом. Словно произошедшее со мной несчастье заставило его резко повзрослеть. Правда, поводырь из него никакой — может запросто увести в совершенно противоположное направление, похлеще Ивана Сусанина.