Книга Вера, страница 8 – Рацлава Зарецкая

— Фу, водка, — скривилась я.

— Согласен. Водка — это фу, — усмехнулся Денис.

Удивительно, но с каждым новым бокалам виски становился все приятнее, а Денис — милее и симпатичнее, хотя то, что он симпатичный, я поняла еще при нашей первой встрече, а вот милым я его не считала. До нынешнего момента.

— Это мои картины, — кивнул Денис на стоящие у стены холсты на подрамнике.

— Твои? — удивилась я. Мы так естественно перешли на «ты», что я даже не поняла, когда это произошло.

Денис кивнул и вдруг предложил:

— Можешь посмотреть, если хочешь.

— Конечно хочу! — воскликнула я, вскакивая с дивана.

В студии горел лишь светильник на тумбочке у дивана, остальное же помещение было освещено уличными фонарями, чей мягкий желтый свет падал в окна и ложился на пол и картины. Я подошла к самой большой из всех, коснулась пальцами ее шероховатой поверхности на краях, осторожно перевернула и ахнула.

На холсте была изображена балерина. Приняв грациозную позу, она улыбалась такой счастливой улыбкой, что ее глаза блестели. Яркий розово-бирюзовый фон, блестящая пачка, нежно-персиковые пуанты, сияющая в свете софитов кожа балерины, — все буквально кричало о том, насколько она счастлива в этот момент. Счастлива от того, что занимается любимым делом.

— Ох, Денис, — выдохнула я. — Это потрясающе.

— Да ладно тебе…

— Нет, правда!

Я перевернула следующую картину, чуть поменьше. На ней был изображен клоун. Я не любила клоунов, даже немного побаивалась их, но клоун, которого нарисовал Денис, был настолько добрым, что я снова ахнула.

— До того, как ослепнуть, я готовился к выставке, — тихо начал рассказывать Денис. — Идея заключалась в том, чтобы показать лица тех, кто всей душой любит свою работу. Я планировал нарисовать представителей одиннадцати профессий.

Я быстро сосчитала все картины, на которых были изображены счастливые люди. Не хватало одной.

Будто услышав мои мысли, Денис пояснил:

— Я так и не начал последнюю картину. Попал в аварию и лишился зрения.

— Ох, мне так жаль, — сказала я, с жалостью глядя на грустное лицо парня.

— Ну, не все так плохо. Операция решит проблему, надо просто собрать деньги.

— Много?

— По моим примерным подсчетам тысяч двести.

— Всего-то? — удивилась я. — И ты еще столько не собрал? Тебе мало платят?

Денис мгновенно изменился в лице. Мечтательность и грустная улыбка исчезли, он снова стал безэмоциональным роботом.

— Мне достаточно платят, — нейтральным тоном ответил Денис. — Но отложить не всегда удается, надо еще помогать родным и самому как-то жить.

Я почувствовала, что сглупила, начав говорить о деньгах. Портить только что наладившиеся отношения с Денисом мне не хотелось, поэтому я сразу же произнесла:

— Прости, я не подумала.

Он ничего не ответил, поэтому я решила вернуться к предыдущей теме:

— А какая картина должна была стать последний? Ты уже знал, что нарисуешь?

Несколько долгих секунд Денис раздумывал, стоит ли продолжать рассказывать о себе. В момент, когда я решила, что мне уже не вернуть его расположения, парень вдруг произнес:

— Писателя. Я хотел изобразить писателя.

— А ведь я когда-то хотела стать писателем, — вспомнила я о своей подростковой мечте. — Хотела писать детские книги.

— И что помешало?

Я пожала поджала губы, промычала в задумчивости и, вернувшись к Денису, села рядом с ним на диван.