Книга Останься в моей памяти, страница 96 – Лия Султан

— Отдыхайте. Я ещё попозже зайду, — говорит Арман и выходит.

Через час приходит медсестра и ставит капельницу. Потом заходит другой врач, помоложе, помогает мне сесть на кровати, потом встать и сделать несколько шагов. Ноги дрожат от слабости, голова кружится, но я иду. Один шаг. Второй. Третий.

— Неплохо, — хвалит врач. — Завтра повторим, а потом будете по палате ходить без поддержки.

Я снова ложусь, смотрю в потолок и слушаю тишину, пока дверь в очередной раз не открывается, но с порога я слышу:

— Папа!

Руфина влетает первая и, как всегда, стремительная. За ней Медина — чуть сдержаннее, но я вижу, как блестят её глаза. Я приподнимаюсь, а они бросаются ко мне, обнимают с двух сторон, и я по очереди целую их в чёрные макушки.

— Папа, ты проснулся. Папочка, — шепчет Руфина.

— Всё хорошо, — сиплым, простуженным голосом проговариваю. — Мои девочки…

Я поднимаю глаза и вижу Айлу. Она стоит в дверях и держит за руку Алиюшу. Когда я вижу её, то моё сердце сжимается до сильной, острой боли. Вот она — моя младшая. Живая и настоящая.

Ей всё ещё десять, на ней платье, а волосы собраны в хвост. Она смотрит на меня с опаской и надеждой одновременно. Я чувствую, как перехватывает горло. И вот она отпускает мамину руку, срывается с места и бежит ко мне.

— Папа!

Я раскрываю объятия, и она влетает в них, маленькая, тёплая, пахнущая сладким детским шампунем. Я обнимаю её, целую, глажу по спине. Глаза щиплет от слёз радости и облегчения. Я не предал её, она всё ещё меня любит. И в этот раз я всё сделаю по-другому.

— Папочка, я так испугалась, — шепчет она. — Ты не просыпался так долго.

— Я здесь, — голос срывается. — Я клянусь, что больше никуда не уйду....Клянусь.

Она поднимает голову, смотрит на меня своими доверчивыми чёрными глазами.

— Правда?

— Правда.

Прижав Алиюшу к себе, чувствую, как внутри отпускает та боль, что душила меня эти дни. Я сделаю всё, чтобы никогда не допустить того, что видел.

Айла

Майское утро заливает кухню мягким, переливчатым светом. Стоя у окна, сжимаю чашку с дымящимся кофе и смотрю на сад. Ветви яблонь тяжёлые от густой, молодой и свежей листвы, меж которой белеют цветы. Когда ветер проходит по саду, ветки слегка колышутся, и до меня в открытое окно доносится лёгкий, сладкий запах.

А вот трава поднялась выше щиколотки и колышется мягкими волнами. Пора бы уже вызвать кого-нибудь, чтобы скосил, потому что самой толкать эту шайтан-машину не вариант. Подмечаю про себя, что мысли снова уходят в другое русло. Мысленно отмечаю это, но тут же ловлю себя на том, что мысли снова уходят в другое русло.

Хасана скоро выписывают. Арман Саматович говорит, что восстановление идёт хорошо, быстрее, чем ожидали. Я должна подготовить дом к его возвращению. Размещу его в гостевой на первом этаже, потому что он ещё не может подниматься по лестнице. Нужно сделать там влажную уборку, сменить бельё, может быть, купить новую подушку. Ортопедическую? Ему же сейчас важно правильно спать.

Я делаю глоток кофе и морщусь от того, что обожгла язык.

И тут меня накрывают воспоминания…

В ту ночь я не спала и ждала возвращения Хасана. Звонила ему бесконечно, но он не отвечал. На часах уже была почти полночь, девочки спали, а я сидела на кухне с чашкой кофе и точно так же обожглась.