Книга Останься в моей памяти, страница 102 – Лия Султан

Моё молчание — это признание её правоты от первого до последнего слова.

— Я знаю, что заслужил это, — признаюсь наконец. — Знаю, что не имею права просить тебя о чём-то. Но я прошу. Потому что без тебя и без девочек я не знаю, зачем мне жить. Мы ещё можем изменить будущее, — вырывается у меня, после чего я замолкаю.

— Какое будущее? — хмурит брови Айла. — Я не знаю, что будет завтра, Хасан.

Зато я знаю. И не хочу, чтобы это повторилось. Моё подсознание протащило меня через ад, где я крутился, как барашек на вертеле. Но Айла об этом никогда не узнает. Эту тайну я унесу с собой в могилу.

— Ты помнишь, из-за чего мы стали часто ругаться? Понимаешь, в какой-то момент я просто перестала чувствовать себя за мужем. Именно так — “за мужем”, как за твоей спиной. Ты стал раздраженным, забывал о моих просьбах, а любая поломка в доме или во дворе долго ждала, пока ты, наконец, снизойдешь. Ты говорил, что постоянно занят, но обижался, когда я вызывала мастеров. А в постели… — осекшись, прикусывает губу.

— Что?

— В постели всё превратилось в какую-то повинность, — и тут же, видя мою реакцию, она удрученно вздыхает и прикладывает ладонь к груди. — Нет, ты не подумай. В этом и моя вина есть, я не сваливаю всё только на тебя. Но… вместо того, чтобы разобраться, решить, мы отгородились друг от друга.

Сделав глоток чая, она ставит кружку на стол и смотрит в окно на тёмный двор. Ночь тихая, в приоткрытое окно врывается прохладный ветерок. Сейчас наши души обнажены, мы говорим то, что наболело. Но почему же мы не сделали этого раньше?

— Я не собираюсь подавать на развод завтра или через неделю. Ты сначала приди в себя, хорошо? Ты должен уверенно стоять на ногах, как раньше.

Я не в том положении, чтобы спорить сейчас с женой, так как облажался по всем фронтам. Но у меня есть немного времени, чтобы снова её завоевать. И когда это, наконец, случится, я её больше никуда не отпущу.

— Я понял, — говорю я. — Я всё понял.

Как же мне хочется протянуть руку и коснуться её ладони. Хочется, чтобы, как раньше, в двадцать, тридцать лет, она села на мои колени, обняла меня и прижала к себе. А я бы поцеловал её в шею. И все проблемы бы снова растаяли, будто их и не было.

— Иди спать, Хасан, — говорит она. — Тебе нужно восстанавливаться. Утро вечера мудренее.

Я киваю, беру трость и встаю. Она не помогает, но смотрит, как я поднимаюсь.

— Спасибо, — говорю я.

— За что?

— За всё.

Она молчит. Потом тихо произносит:

— Иди.

Я выхожу из кухни и медленно иду по коридору. Трость стучит по полу, эхо разносится по пустому дому. Я знаю, что она тоже встала, подошла к дверям и смотрит мне вслед, но я не оборачиваюсь, ведь в противном случае, я брошу эту чертову трость и побегу к ней, хромая.

Весна 2020

Хасан

Мы с Айлой развелись в конце осени 2019 года, когда я наконец окреп и стал самостоятельным, как прежде. Мы расстались тихо, без скандалов, упреков и драмы. Я оставил девочкам дом, сам купил себе квартиру в ЖК неподалеку от нашего коттеджного городка, чтобы быть рядом. Всегда быть рядом.

К решению развестись мы пришли тихо, потому что я понял, что Айла всё ещё не может простить меня, как бы я ни старался. Она заботилась обо мне, напоминала о лекарствах, готовила мои любимые блюда, встречала моих родственников, которые приходили меня навещать, но её разочарование никуда не делось.