Книга Ребенок от брата жениха, страница 79 – Ксения Фави

Она хочет отдельную кухню, а не студию. Там мы будем собираться с семьей, а она учить дочку готовить. И еще девушка мечтает о своем бассейне, но это по возможности.

— Насчет бассейна я за, — киваю, — там можно как следует развлечься, когда Злата будет уезжать к бабуле.

Милена сначала не понимает, хмурится. Потом ее глаза распахиваются, а щеки заливает румянец. Смотрю на покрасневшее личико, чувствую тесноту в новеньких боксерах. Я оставлял тут нужные для ночевки вещи давно, и вот они пригодились. Воспоминания о ночи добавляют жару в паху. Взгляд притягивается к вырезу халатика Милены.

Девушка продолжает вдохновенно говорить, но вот ее глаза останавливаются на моих. Я же смотрю на ее ключицы и неприкрытые части грудей.

— Матвей?..

Надеюсь, не попросит повторить. Последние минут пять я ее совершенно не слушал.

— У меня нет возражений, — говорю правду.

Милена щурится, качает головой. Встает, начинает убирать тарелки. Помогаю, хочется скорей покончить с завтраком. Вернее, его первой частью. Мила ополаскивает посуду, я составляю. Когда остается пара ложек, делаю шаг и притягиваю ее спиной к себе.

— М-м… Матвей.

Наверное, она хочет меня утихомирить. Но от имени из ее рта, член вообще встает колом. Продолжение утра очевидно… Опускаю руки на ее грудь.

— Мы везде опоздаем… — тянет девушка, но ее вздох говорит о другом.

— Ну так не будем копаться.

Соски уже впиваются в ладони. Жмусь к ней, губами цепляю мочку уха. Ласкаю грудь, покрываю поцелуями шею. Член трется о упругую попку, но уже не прочь погрузиться в что-то более нежное. Рядом с Милой мне не нужны прелюдии.

Вот и она начинает постанывать. Я уже выучил это мурлыканье — градус в трусиках подходит к нужной отметке. Хотя… скольжу рукой вниз к бедру и понимаю, все это время на Милене не было низа белья. М-да, завтрак рисковал сорваться еще до начала.

Разворачиваю ее, усаживаю на столешницу. Туда, где предполагается разделывать еду перед готовкой. Хм, сейчас у нас будет жаркое. Мы «вспомнили» друг друга, торопимся. Нет нужды разводить канитель. Развести я могу только ее ноги и полы халата. Мила тяжело дышит, гладит ладошками мои плечи.

Двигаю ее ближе, достаю член. Ловлю взгляд, медленно вхожу. Она закатывает глаза от удовольствия, у меня, кажется, даже яйца подрагивают от этой картины. Выскальзываю из нее — да она уже полностью готова. Следующий толчок глубже, еще… Ускоряю темп. Милена ахает.

— Все в порядке?

Хочу взять ее резко, с силой. Но и мысли не допускаю причинить боль. Она открывает глаза, хмурится.

— Да, Матвей. Пожалуйста.

Вхожу по самую мошонку, уговаривать не приходится. Еще… Вбиваюсь в нежное тело, сжимаю пальцами попку. Выдыхаю с рыком. Она мокрая, горячая. Гнется в моих руках, скулит. Двигаюсь в ней, пока ее мышцы не сводит вокруг меня. Вскрикивает, в тысячный раз проговаривает мое имя. Отпускаю себя, кончаю на ее гладкий бутон. Притягиваю к себе.

Милена шумно дышит мне в плечо, глажу ее спину вниз до попки. Отстраняюсь, чтобы увидеть лицо. Беру за подбородок.

— Ты моя, слышишь?

Кивает словно ребенок.

— Я счастлива, Матвей.

— Я тоже.

Именно это чувство преследует меня, пока мы идем в душ (на всякий случай в разные ванные), пока одеваемся, выезжаем по делам. Счастье не бьет фонтаном как раньше при успехе в бизнесе или на отрывных вечеринках. Но оно плотное и качественное, если так вообще можно выразиться. Раньше я понимал, эйфория отступит, засосут серые будни. Теперь мои дни коряво разрисованы детской рукой в разные цвета радуги. А ночи… Будут наполнены то нежным теплом, то обжигающим жаром.