Книга Мыши не курят!, страница 70 – Татьяна Крылова

— Юрий Алексеевич! Спаситель вы наш! — бросилась к следователю баба Нюта. — Разнимите их, а то поубивают друг друга!

— Непременно разнимем, — кивнул следователь.

Жестом велев старушке оставаться на месте, Юрий Алексеевич прошел ближе к дому.

— Вы — внучка Фаины Львовны. Я правильно понимаю?

— Она самая! А вы тот, кому поручено защищать…

— Я бы советовал вам помолчать, Марфа Ильинична, — оборвал следователь предполагаемые оскорбления и упреки в свой адрес. Понимая по ухмылке на лице девицы, что добрый совет не будет принят, Юрий Алексеевич добавил суровым тоном: — У меня достаточно оснований, чтобы арестовать вас прямо сейчас за попытку убийства.

— Как убийства? — ахнула Марфа, выронив розочку. — Я же никого не убивала.

— Не убивали. Но угрожали. Границы частной собственности жертвы нарушали. Физический и моральный вред наносили. И окно, насколько я понимаю, выбили с той же целью: чтобы Инге Сергеевне вред причинить, — покорно пояснил следователь.

— Так я же…

— Доигралась ты, Марфушка, — покачала головой баба Нюта и промокнула рукавом проступившие в уголках глаз слезы.

— Выходите, Марфа Ильинична, — поторопил следователь. — Оказание сопротивления людям при исполнении может сильно усугубить ваше положение.

В ожидании девицы Юрий Алексеевич вынул сигареты и закурил. Разговаривать с кем-либо он не был расположен, но от ответа уйти не представлялось возможным.

— Про убийство отца ничего нового не известно? — осторожно спросила Вера.

— Пока нет. Работаем, — сухо отозвался следователь.

— Когда похоронить его можно будет?

— Вам сообщат.

Вера нахмурилась.

— На третий день положено, — покачала она головой.

— Мы делаем все возможное.

Следователь умолк. Затянулся, медленно выдохнул, наблюдая, как дым рассеивается в ночном мраке, обнаруживая и отгоняя комаров. Вера поспешила отойти к мужу, а на ее место тут же пришли Инга и Степаныч.

— Ну? Что у вас? Говорите.

— У нас предположение. Насчет убийства.

Юрий Алексеевич подманил Степаныча к себе. Едва слышно напомнил, что тайну следствия стоит соблюдать. Указал на собственное ухо.

— Проверяли. Не он, — с заметной досадой прокомментировал следователь возможную вину пастуха. — Железобетонное алиби.

Степаныч оглянулся на Ингу, ища поддержки, но идей у девушки больше не возникло.

Пыл и жар Марфуши поутихли, пока она выбиралась из дома жениха. Внешне девица тоже стала выглядеть приятнее: волосы были прилизаны, лямка сарафана — подтянута, подол — расправлен.

— Вот, что я вам скажу, Марфа Ильинична. Плохо вы себя ведете, — вздохнул Юрий Алексеевич.

Как ни старалась, девица не смогла сдержаться и раскрыла рот:

— А что мне еще делать?! Меня — сироту — обижают! Отбирают родное…

— Кто у вас отбирает?

— Она вот! — Марфа ткнула толстым пальцем в Ингу.

— И как же? Из дома выставляет? Заставляет подписать дарственную? Купчую?

Пухлая рука медленно опустилась вниз.

— Нет, — вынуждена была признать правду Марфуша.

Юрий Алексеевич вдруг смягчился: выражение лица растеряло налет строгости, голос потеплел, во взгляде засквозило сочувствие:

— Дом твоей бабки Инга Сергеевна унаследовала. Понимаешь, Марфа Ильинична? Фаина Львовна добровольно отписала Инге Сергеевне Корольковой все свое имущество…

— Но это невозможно! Ее заставили! Гришка…