Книга Мыши не курят!, страница 67 – Татьяна Крылова

Однако на кухне Ингу ждал приятный сюрприз. Стол был накрыт празднично (во всяком случае, количество и внешний вид блюд наталкивал на эту мысль), а приборов было выставлено на двух человек.

— Ты тоже будешь есть? — удивилась Инга.

Степаныч рассмеялся. Внимательный наблюдатель мог бы уловить напряженность смеха, некоторую его неестественность, вызванную внутренним волнением. Но девушка тайного смысла не разгадала, отвлеченная очередным урчанием в собственном животе.

— Ты против? — поинтересовался Степаныч. — Я, конечно, могу уйти, но все-таки рассчитывал, что ты позволишь мне сесть рядом?

— Конечно! В смысле, я не против. В смысле… Как ты мог подумать, что я могу быть против? Ведь это твой дом, и я должна спрашивать у тебя разрешение.

— Ну, не знаю. После того, как ты вела себя днем…

— Прости! — выпалила Инга.

В простое слово оказалось вложено столько искренности и подлинного сожаления, что Степаныч не нашелся, как продолжить разговор. Замявшись, молодой человек даже виновато склонил голову.

— Ничего страшного. Уверен, обстоятельства не позволяли иначе.

Взгляд Степаныча скользнул по джинсам Инги, чуть задержавшись на коленях и выдавая беспокойство молодого человека. Девушка с улыбкой отмахнулась: мол, синяки уже прошли и не стоит больше говорить об этом.

— Так куда ты ездила? — спросил Степаныч, отрезая ломоть от куска жареного мяса и кладя его в тарелку Инги.

— К следователю. Поставила его в известность, что Марфа меня выселила.

— И что он? Оставил это без внимания? Не похоже на Юрия Алексеевича.

— Он заверил, что во всем разберется. Только не уточнил, когда.

— Ну, он человек занятой.

Инга сунула в рот ложку гречки, отрезала кусок мяса и закусила помидором. Набивание рта выглядело не слишком прилично, зато позволяло ускорить насыщение. К тому же очень скоро стало понятно, что еда потрясающе вкусная и есть медленнее просто невозможно!

Степаныч улыбнулся, пряча взгляд, но разговорами отвлекать Ингу больше не стал. Так они и ели молча, лишь один раз нарушив тишину, когда молодой человек предложил включить свет, чтобы в сгущающихся сумерках не пронести ложку мимо рта.

Когда тарелки опустели, Степаныч настоял, что уберет со стола сам. Это поначалу озадачило, а потом и вовсе напугало Ингу. Помня об интересе молодого тракториста к ее успехам по ведению хозяйства, в пору было ждать подвоха!

Однако минута шла за минутой, а хитрый план Степаныча так и продолжал оставаться всего лишь планом. Инга расслабилась, вспомнила, что молчание очень быстро повышает градус напряженности, и решила завести разговор:

— Как Зорька поживает? Надеюсь, знакомство со мной не вышло ей боком?

— Нет! Она не пострадала. Она у меня корова крепкая. Еще и не такое пережить может. Проверено!

— То есть она уже убегала?

— Да. В прошлом году. Как отелилась, решила воздухом свободы подышать. Хотя… — Степаныч замолчал на миг, после чего продолжил с улыбкой: — Может, дело вовсе не в корове было, а в пастухе. Он тогда день рождения друга хорошо отпраздновал.

— В смысле «напился»? — уточнила Инга.

Степаныч кивнул, продолжая мылить тарелку. Потом замер, обдумывая что-то важное. Резко повернулся и уставился на девушку.

— А это мысль, — протянул он, все еще раздумывая над новой версией преступления. — Они с Арсением Гавриловичем пару раз в городской пивной замечены были. Могли и тут, в пустом доме…