Книга Прощу твою жестокость, страница 5 – Анастасия Долгих

— Нет, ты не понял. Я ухожу. Насовсем. От тебя. И уезжаю. Из Москвы. Обратно в Саратов, — чеканю каждое слово.

Наши взгляды скрещиваются в непримиримой дуэли. Здесь не будет победителей. Только проигравшие.

— Аня?! — в глазах Никиты появляются ужас и паника. Отчасти они передаются мне. — Только не говори, что вместе со мной бросаешь ещё и работу?! А как же твои песни? Как же клип, который должен выйти на следующей неделе?

— Знаешь, это теперь не важно. Я устала бежать этот марафон и схожу с дистанции. Всё в жизни заменимо. Песни, написанные мной или для меня, споёт кто-то другой. Рядом с тобой тоже появится другая женщина, а со мной будет стоять рядом другой мужчина, — произношу холодно и отстранённо, хотя на самом деле сердце после этих слов адски саднит, будто в землю его втоптала.

Кажется, Никита что-то понимает. Возможно, читает по моим глазам или выражению лица. Отходит в сторону, чтобы пропустить.

— Ты вернёшься. Я буду ждать. Не певицу Анну, которую обожают поклонники, а свою Анечку. Пообещай, что вернёшься ко мне, — тихо просит он.

— Прости, — говорю ещё раз, и бегу прочь.

Аня

— Алинка, не убивайся так. Я же не умираю, — глажу подругу по спине, пытаясь успокоить, хотя сама сейчас не в лучшем состоянии.

— Да типун тебе на язык, дура! — она с силой бьёт в моё плечо кулаком, вытирая слёзы бумажной салфеткой. — Вот что ты натворила, а?! Может, мы бы разрулили как-нибудь…

— Алинчик, ну чего ты соль на рану сыпешь? И без того ведь тошно, — вяло протестуя, поднимаю на девушку заплаканные глаза.

— Я твой мозг врубить обратно пытаюсь, неблагодарная! Ты что забыла в своём Саратове?! Мы столько лет вместе работали, чтобы тебя раскрутить! А ты?! Вот так всё бросаешь… и меня, и Никиту, и карьеру… — упрекает она между всхлипами дрожащим голосом.

При упоминании его имени сердце снова колет. Пожалуй, с Ником поступаю хуже всего… да чего там? Я со всеми поступаю как последняя стерва.

— Больше не могу, — говорю тихо. — Алинчик, я две недели назад в обморок от переутомления упала. Когда приехала в Москву, была полна всяких амбиций, стремлений и желаний. Теперь всё перегорело. И я тоже сгорела. Остался один пепел. Знаешь, — продолжаю, с трудом выдавливая слова, — я всё время думаю: а ради чего? Ради чего я рвусь, терплю, заставляю себя улыбаться, когда внутри всё кричит от боли? Ради чьих-то ожиданий? Ради призрачного успеха, который всегда где-то за горизонтом?

Голос дрожит, но не останавливаюсь:

— Я обманывала себя, думая, что справлюсь. Что смогу быть той, кем меня хотят видеть. Но я… просто не могу больше. Не могу притворяться, что всё в порядке. Не могу игнорировать пустоту, которая с каждым днём становится больше.

— Обморок?! А мне почему не сказала?! Я тебе менеджер или кто?! — вскидывается Алина. Трясёт за плечи, будто тряпичную куклу.

— Менеджер, менеджер, только теперь с приставкой «бывший», — горько усмехаюсь. — Подругами, надеюсь, останемся?

— Ах ты блондинистая су… сухофруктина! Так жёстко меня ещё никто не бросал, — снова всхлипывает девушка.

— Мне расценивать это как «нет»? — протягиваю ей очередную салфетку. Заодно себе одну прихватываю.

— Расцени как намёк, что ты совсем берега попутала! — с гневом выкрикивает она. — Вот что с тобой переключилось?! Будто с катушек слетела! Я замечала, что ведёшь себя странно, но думала, — мандраж, как обычно перед релизом бывает, а ты…