Книга Прощу твою жестокость, страница 3 – Анастасия Долгих

— Аня? — снова зовёт Никита. — Ты там плачешь, что ли? Что случилось?

Парень за несколько размашистых шагов пересекает пространство. Чувствую, как пружинит диван, когда Ник садится рядом. Он осторожно дотрагивается до моего плеча.

— Прости, Ник. Я перед тобой очень виновата, — говорю глухим, надтреснутым голосом.

— Не пугай меня так, а то раньше времени поседею, — выдыхает он и придвигается ближе, чтобы обнять. — Ну, чего ты?

Позволяю себе последнюю слабость и крепко обхватываю его.

Наверняка больше такой возможности не будет.

— Прости, — шепчу, уткнувшись в его плечо.

Рубашка пахнет одеколоном и телом Ника. Делаю резкий вдох и выпрямляюсь.

Никита не отпускает. С тревогой смотрит в лицо. Тяну руку за злосчастным конвертом. Желание сжечь содержимое гораздо сильнее смелости признать правду.

— Помнишь, мы обсуждали, сколько хотим детей? Так вот… их у нас не будет. Из-за меня, — с трудом выдавливаю из себя слова.

Ощущаю, как бездна из конверта затягивает сознание глубже.

Всё ещё не могу посмотреть в сторону Ника. Прожигаю воображаемую точку перед собой пустым взглядом.

Не глядя, передаю результаты обследования парню. Он молчит.

Слышу шелест бумаги. Снова тишина. Наверное, читает.

Украдкой бросаю короткие взгляды. Наблюдаю.

Брови Ника нахмурены. Взгляд бегло скользит по строчкам. По мере того, как он вчитывается, красиво очерченные губы сжимаются плотнее. Плечи опускаются.

Этот образ прочно оседает в голове.

Жалость к себе моментально рушится. Её место занимает решимость.

Когда Никита дочитывает и смотрит на меня, в сердце будто иглы впиваются.

— Анют, но это же лечится? — тянет он неуверенно, а в глазах ещё теплится надежда.

— Возможно, но врач пока не даёт гарантий. Сказали, что нужны дополнительные обследования и наблюдение. Лечение и восстановление может затянуться на месяцы… или годы. Поэтому я… — делаю ещё один судорожный вдох перед тем, как договорить, — … ухожу.

Слово звучит слишком резко, будто внезапная пощёчина без повода. Понимаю, что своими словами причинила ему ещё больше боли. Тишина обрушивается на нас. Вижу, как надежда в его глазах медленно гаснет, сменяясь осознанием.

— Нет, — обрубает Ник жёстко, разворачивая к себе, — ты не можешь. Да и не хочешь.

В его голосе столько уверенности, что мне впору занимать. Ник прав. Я не хотела от него уходить. Совсем. Просто должна была это сделать.

— Посмотри на меня, — требует он.

Подчиняюсь. Никита обхватывает моё лицо тёплыми ладонями. Прикрываю веки, чтобы спрятать подступающие слёзы.

— Послушай, ты не можешь уйти от меня из-за какой-то бумажки. Всё ведь решаемо. Значит, мы справимся. Вместе, — ласково уговаривает он.

Мне хотелось прижаться к нему. Спрятаться в надёжных объятиях и просто поверить словам, но…

Вместо этого мягко убираю его руки от своего лица. Всё же поднимаю взгляд.

Ник отшатывается, будто его статическим электричеством приложило.

— Нет, ты не можешь, — повторяет он упрямо. — Из-за вот этой треклятой бумажки, Ань?! Ты серьёзно?!

— Возможно, это вылечится. Возможно, я смогу забеременеть. Возможно, выносить ребёнка и родить тоже удастся. Однако, этих «возможно» слишком много, чтобы поступать с тобой так: заставлять мучиться бесконечным ожиданием чуда, а в конце отбирать последнюю надежду, — говорю твёрдо. — У тебя будут дети. Обязательно. Просто не со мной.