Книга Жажда, страница 84 – Анна Котляревская

Роксолана остается один на один со своим величайшим соблазном… Наверное, турок тоже это понимает, потому что мед в его глазах вспыхивает, обвивая языками пламени мой дзэн. И в мгновение ока хриплый и властный приказ срывается с уст шейха:

— Продолжай танцевать, benim ayım*.

* * *

*benim ayım (в перев. с турецк.) – моя Луна.

Демид

Поразительно, на что способен мужчина, когда ему одержимо нужна женщина. Особенно турецкий мужчина. В своих желаниях мы опасны. Мы безотказны пред обличием собственных демонов. Удивительно, понял я это в стране, где желания мужчины имеют ограничения. Почувствовал это по-особому с той, которая не будет танцевать под контролем моих бесов всю жизнь. Потому что я влюбился не в женщину, я влюбился в Дьявола в женской плоти. Я полюбил украинку.

Она затапливает пустыню в душе, разрушает мосты моего терпения, исчерпывает адекватность… Она инквизитор для моего сердца. Ведьма. Самый опасный наркотик. Benim ayım. Она – украинка.

И сейчас она продолжает танцевать. Мышеловка захлопнулась, сыр съеден… красавица попалась. Но что-то внутри меня осознает, что попал я. В капкан собственного порока. И танцуя босыми ступнями в моей пустыне, украинка подрывает дорожку из динамитов, которые с любовью выложили мои демоны. С каждым взрывом мы все ближе к апокалипсису, потому что именно он находится на грани нашего безумия.

Я дурею. Счастье, одержимость и желание контроля смешиваются в одном попадающем в кровь коктейле. Я дурею от того, что она слушается. Дурею от того, что она хочет быть здесь. Хочет делать это для меня. Хочет повиноваться. Сейчас. И этот момент бесценен. Стоит проклятых двух недель. Стоит этого ее «дай мне подышать». Он, сука, стоит целой жизни.

Бедра украинки настолько ярко двигаются, что даже паранджа не в состоянии скрыть этот эротизм. Она прячет тело, но ничто не в состоянии скрыть такой дьявольской порочности. Benim ayımсоблазняет взглядом. Изумруды в ее глазах безумно сверкают, контрастируя с золотой маской. Руки настолько изящно извиваются над ее телом… что я вижу змей. Ядовитых и смертоносных. И они моим демонам нравятся. Нужны, сука. На кончиках ее пальчиков искрится огонь… Вспыхнем.

Я поднимаюсь с разбухшим членом, который не в состоянии скрыть мусульманскую одежду. Сегодня, Аллах, тебе лучше закрыть глаза. Я снимаю платок, который сегодня впервые надел. И в последний раз. Распахнул воротник своего наряда, чтобы не задохнуться от маниакальной одержимости. Приближаюсь к танцующей нимфе. Безумный образ у Алины. Сладкий, порочный, ангельский… Словно черный перец смешали с сахаром. А потом втерли в рану. Придется зализать, украиночка.

Девушка не сводит взгляда. В ее глазах шабаш, приправленный любопытством и волнением. Я обхожу танцовщицу по кругу. Останавливаюсь позади нее, вдыхая опьяняющий виноград. Я бы закатал его в бочки. Стал бы обладателем самого желанного вкуса в мире. Но он мой. Это вино буду пить только я.

— Вкусный сыр? – шепчу ей на ушко как умалишенный.

Украинка продолжает танцевать, несмотря на мою близость, потому что я не давал приказа останавливаться. Она понимает это. И она повинуется хозяину. Чёртов контроль слишком привлекателен. Настолько, что останавливаться я не планирую.

— Да… – выдыхает рыжая ведьма.