Книга Бесспорно, твое сердце будет моим, страница 67 – Яна Ланская

блестят, и в них читается не только страсть, но и искреннее любопытство.

— Мэри, так говорить — это пиздец какой кринж, — произношу я, целуя её в кончик носа.

— Кринж — это говорить «кринж», — моментально парирует она, и её губы растягиваются в

победной ухмылке.

Вот сучка. В отместку я медленно, не сводя с неё глаз, выхожу из неё полностью, а затем

одним плавным, но глубоким движением вхожу в неё до самого предела, выбивая из неё самый

громкий за сегодня стон.

— Мне, — шепчу ей прямо в губы, чувствуя, как её внутренние мышцы судорожно сжимаются

вокруг моего члена, — заебись. Поняла? Не тесно, не туго, а заебись. Забудь свои книжки и

прекрати меня сравнивать с Вэнсом и остальными.

Маша притягивает меня и целует, понимаю, что мой ответ её полностью устроил. И мы снова

теряемся в ощущениях уже без глупых вопросов, общаясь только на языке тел, стонов и этого

безумного, идеального ритма, который находим вместе.

Это не похоже ни на что. Ни на один мой предыдущий опыт. Это глубже. Острее. Эмоциональнее.

Каждый стон, каждое движение навстречу её бёдер, каждый её взгляд, полный доверия и страсти,

как допинг для меня. Я теряю голову.

Я меняю ритм, угол, находя то, что заставляет её закатывать глаза и цепляться за меня. Её

ногти впиваются мне в спину, обещая царапины, и мне нравится это. Я хочу, чтобы она меня

пометила.

— Петя… да… вот так… — шепчет она, и её голос сводит меня с ума.

Я чувствую, как нарастает волна внутри меня. Но я хочу, чтобы она со мной. Я опускаю руку

между наших тел, нахожу её клитор и начинаю ласкать его в такт своим толчкам.

Она закрывает глаза и начинает дрожать, её внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг

члена.

— Я… я снова… — успевает выдохнуть она и кончает. Она кричит, зарывшись лицом мне в шею, и

её конвульсии сводят меня с ума.

Я не могу больше держаться. С рычанием, прикусив её мочку уха, я отпускаю себя, кончая с

таким наслаждением, что у меня темнеет в глазах. Коленями вжимаюсь в матрас, вжимая и её в

него, пока последние спазмы не покидают моё тело.

В комнате воцаряется тишина, нарушаемая только нашим тяжёлым, сбившимся дыханием.

Я медленно, осторожно выхожу из неё и падаю рядом на спину, уставившись в потолок. Сердце

колотится, как после матча с овертаймом. Руки дрожат.

Я поворачиваю голову. Она лежит на боку, смотрит на меня. Щёки розовые, губы пухлые, волосы

растрёпаны. Она, кажется, в восторге.

— Ну что, — выдыхаю я, — лучше, чем в книжках, Мэри?

Она молча тянется ко мне, кладёт ладонь мне на грудь, прямо над бешено бьющимся сердцем.

Потом поднимает на меня глаза.

— Лучше, — говорит она просто. И улыбается. Такая улыбка, которую я у неё ещё никогда не

видел. Без сарказма, без защитной насмешки. Чистая, сияющая, немного застенчивая. — Намного

лучше.

— Я рад, — обнимаю её, прижимаю к себе, чувствуя, как её тело прилипает к моему.

— Вот теперь я тебе отсосу, — подаёт голос из-под моей подмышки и начинает ёрзать, пытаясь

встать.

— Да лежи ты уже, отдыхай. Неугомонная! — Смеюсь и кайфую от того, какую крутую девочку

нашёл. Спасибо Соне, кстати.

Я просыпаюсь от внезапного детского визга. Он доносится откуда-то со стороны, а ещё слышен

тяжёлый топот и смех.

Где я вообще? Тёмная комната. Мягкий, холодящий сатин под щекой и на голом теле. Голом?