Книга Бесспорно, твое сердце будет моим, страница 66 – Яна Ланская

— Нравится? — хрипло спрашиваю я, следя, как её взгляд в зеркале встречается с моим.

— Да, — выдыхает она, не отводя глаз от нашего отражения. — Я могу смотреть на тебя со всех

ракурсов.

Я опускаюсь и целую её, отвлекая, упираюсь в её влажную вагину головкой члена, нахожу вход.

Скольжу по нежной коже, упиваясь её откликом. Чувствую её напряжение, её готовность.

— И запомни раз и навсегда, Мэри, — пытаюсь говорить властным тоном, как чуваки из её книг.

— В тебе будут только мой член, мои пальцы и мой язык. Никаких молотков, отвёрток и

пистолетов. Договорились?

На её лице сначала проносится шок, а потом расплывается улыбка. Самая искренняя, что

украшала её лицо. Она фыркает, а потом громко смеётся. Счастливо и чуть истерично. Фух,

выкупила. Значит, не всё потеряно с её романчиками, и мы с ней отлично повзаимодействуем.

— Договорились, Кейл, — наконец соглашается она и её ноги обвивают меня крепче. — Но если

что, отвёртка у меня в сумке есть.

Я не сдерживаюсь и тоже ржу, и это снимает последние остатки напряжения. И на этом смехе,

на этой общей, сумасшедшей волне, я медленно, но уверенно вхожу в неё.

Она вскрикивает, мне кажется, не столько от боли, сколько от полноты ощущений. Её взгляд

отрывается от зеркала и фиксируется на моём лице. Он полон изумления. Одинокая слезинка

скатывается по её виску.

— Всё? — мгновенно замираю я.

— Всё, — кивает она, закусив губу. И боль в её глазах уже сменяется чем-то другим.

Любопытством. Жаждой. — Теперь трахни меня. Жёстко!

Я снова еле сдерживаю улыбку. Такая она смешная в этой попытке казаться прошаренной и

раскованной при абсолютной невинности.

— В другой раз, Мэри! — Возвращаю ей её выходку в туалете и начинаю двигаться.

А она… она снова смотрит в зеркало. Смотрит, как я вхожу в неё, как наши тела соединяются,

как её грудь колышется в такт. И этот её взгляд, её восторг от созерцания самой себя в таком

моменте, сводит меня с ума больше, чем что-либо ещё. Она заводится не то от меня, не то от

себя. И это так грязно. Так круто.

— Дыши, — говорю я, целуя её. — И обними меня. Найди для себя самый комфортный угол.

Она слушается и обвивает руками мою шею, а ногами мои бёдра. Я чувствую её тепло, её

влажность. Я выхожу из неё, ещё раз ласкаю головкой её вульву, задеваю клитор и заново очень

медленно, с бесконечным терпением, которого я не знал за собой, вхожу.

Она замирает. Её пальцы впиваются мне в плечи. На её лице жёсткая концентрация и будто бы

следы лёгкой боли.

— Больно? — мгновенно останавливаюсь я.

— Немного… — выдыхает она. — Но… не останавливайся. Пожалуйста.

Я целую её снова, отвлекая, и продолжаю движение. Медленно, миллиметр за миллиметром. Мне

сложно так сдерживаться. Двигаюсь сначала медленно, осторожно, прислушиваясь к каждому её

вздоху. Потом, когда её тело расслабляется и начинает отвечать мне, а её постанывания

становятся не скулежом от дискомфорта, а настоящими, от нарастающего удовольствия, я

ускоряюсь.

— Петь, а тебе тесно? — задыхаясь, между прерывистыми вздохами задаёт вопрос.

Я на секунду сбиваюсь с ритма, не понимая.

— В смысле?

— В книгах… герои всегда говорят… что героиня… тугая и тесная… а ты молчишь.

Я не могу сдержать смешок, который превращается в хриплый выдох прямо ей в губы. Я

останавливаюсь, приподнимаюсь на руках и смотрю на неё. Её лицо раскраснелось, глаза