Книга Бесспорно, твое сердце будет моим, страница 48 – Яна Ланская

тортилью.

— Ланч в моей тачке. Жду на парковке через десять минут. Не опаздывай, Мэри! — Отправляю,

направляясь к выходу.

Сатанесса не отвечает. Но через пятнадцать минут я вижу её. Она идёт от главного входа,

закутавшись в чёрное пальто, с невозмутимым видом, будто собирается не на горячую встречу в

машине, а на скучный семинар. Но когда она заскальзывает на пассажирское сиденье и дверь

закрывается, эта маска спадает.

— Я не голодна, — говорит она, но её глаза уже бегают по мне, и в них читается то же

нетерпение, что и у меня.

— Я тоже, — хрипло отвечаю я, и больше слов не нужно. Её колготки в сетку и короткая юбка в

складку — это какой-то чит-код для моего стояка.

Мы набрасываемся друг на друга как дикари. Не даю ей расслабиться, сразу целую жадно,

показывая всё напряжение, что копилось с вечера. Её губы сладкие и тёплые, язык быстрый и

настойчивый. Мои руки срывают с неё шапку, погружуются в волосы. Её пальцы цепляются за мой

свитшот, притягивая меня ближе. В салоне пахнет кофе, её странными церковными духами и нами.

Член быстро даёт понять, что поцелуя нам мало. Я завожу машину и еду, не убирая руку с её

мокрых трусиков, на старую, заброшенную служебную парковку за седьмым корпусом. Тут почти

нет людей. Паркуюсь. Она уже расстёгивает мою куртку, её руки лезут под свитшот. Мои пальцы

сходят с ума и рвут нахрен создающую мне препятствие сетку. Она вскрикивает, когда добираюсь

до её влажной и горячей вагины. Забиваю на все правила и сразу вгоняю два пальца внутрь.

Бляяядь! Мечтал об этом двенадцать часов. Судя по сатанессиному громкому стону, она тоже.

— И как ты собиралась терпеть до вечера? — Спрашиваю её, хрипло шепча в губы, и вгоняя

пальцы глубже. Пиздец тесная и мокрая. А как она выгибается на сиденье.

— И… не надо, — задыхается она в ответ, её рука уже судорожно расстёгивает мою ширинку.

Всё происходит быстро, неловко, в тесноте двухместного салона. Мы дышим друг другу в лицо,

стискиваем зубы, чтобы не кричать, и двигаемся в такт. Её кулак сжимает меня, он горячий,

влажный от моей смазки и её слюны, туго скользящий. Мои пальцы глубоко внутри неё, чувствуют

каждое её сжатие, каждую пульсацию. Она стонет прямо мне в губы, тихо, сдавленно, но в этом

стоне столько отчаяния и похоти, что меня кроет.

Риск, что нас могут увидеть, только подливает масла в огонь. Каждый скрип кузова, каждый

отдаленный голос за окном заставляет нас замирать на секунду, а потом двигаться с новой,

исступленной силой. Это не просто разрядка. Это нарушение всех приличий. Секс-революция на

парковке МГУ.

— Боже! Петя! — вырывается у неё сдавленный шёпот, и её глаза закатываются. Это сводит меня

с ума. Я чувствую, как её внутренние мышцы начинают судорожно сжиматься вокруг моих пальцев,

как её дыхание сбивается на хрип.

Кончаем почти одновременно. Она беззвучно хрипя, вжимаясь в сиденье всем телом, я с тихим,

протяжным стоном, чувствуя, как всё выплёскивается в её сжимающуюся ладонь.

Мы сидим и жадно дышим, развалившись на сиденьях, приходим в себя. Стёкла жёстко запотели.

Абсолютное удовлетворение разливается по телу. Я тянусь к салфеткам.

И тут она делает нечто, от чего у меня полностью отключается мозг.

Она отталкивает мою руку с салфеткой. Медленно, не отрывая от меня взгляда, наклоняется. Её