Книга Бесспорно, твое сердце будет моим, страница 41 – Яна Ланская

Во мне вспыхивает буквально всё! Приливает жаром к самым неподходящим местам. Я испуганно

опускаю глаза на свой бисквит, чувствуя, как лицо заливает краска. Надо было купить очки с

камерой и врубить трансляцию для чата. Не одной мне же гореть! Надо что-то сказать. Срочно.

Чтобы отвлечь и его, и себя.

— Вкусное мороженое? — выдавливаю я, ненавидя свой писклявый голос.

— Обычный пломбир, — он облизывается и откладывает ложку.

Я сглатываю, глядя на брауни.

— А… просто подумала… раз ты ешь его с таким… удовольствием… что очень вкусное. — Я

умолкаю, понимая, что только усугубляю ситуацию.

Слышу тихую усмешку. Поднимаю взгляд. Он смотрит на меня, и в его взгляде нет насмешки.

— Я просто демонстрировал тебе свои навыки, — говорит он ровно, без тени смущения.

Он это сказал! Просто взял и сказал. Никаких намёков, никаких игр. Кристальная честность!

Меня это загоняет в такую краску, что, кажется, Красная площадь меркнет на моём фоне. Но

сквозь панику и стыд пробивается дикое, запретное удовольствие. Он хочет этого и хочет,

чтобы я это знала. Хочет, чтобы я этого ждала.

Я беру свою ложку и с силой вонзаю её в оставшееся мороженое. Холод и сладость на языке

немного проясняют мысли. Набираюсь смелости. Если он может быть честным, то и я попробую.

— У меня вопрос, — начинаю я, всё ещё глядя в тарелку. Потом поднимаю на него глаза. — Чем

я тебе понравилась? Честно. Ты встречался с самой популярной и красивой девушкой потока, и

теперь я?

Я задаю вопрос, от которого сама же и сгораю. Да, это унизительно, но мне нужно знать. Что

он, зелёноглазый накачанный Казановский на «Мазерати», нашел во мне? Нужно знать, пока я

окончательно не расплавилась.

— Честно? — Петя пристально смотрит на меня. — Геля меня бросила, изменила, унизила,

максимально некрасиво себя повела, хотя у нас были хорошие отношения, не было никаких

предпосылок, и моя мама посоветовала мне обратить внимание на самую недружелюбную на вид

девушку. Максимальную сучку. Сказала, что она окажется самой классной и верной. Выбор пал на

тебя. Без обид только.

От его слов мне не обидно. Мне смешно. По-хорошему, от души смешно. И я в полном

шоке от уровня его откровенности. Видимо, я всё-таки дальтоник. Он как раз и зелёный, как

его глаза. Такой уровень прямоты при первой встрече — это сумасшедшая редкость. Особенно

здесь, где все играют в игры.

— Мама, значит? — Улыбаюсь абсолютно искренне.

— Да. Слово моей мамы — закон. Она абсолютный авторитет для меня, — улыбается Петя. В его

тоне есть ирония, но он не прикалывается, скорее просто осознаёт, как это звучит. — И в

лифте я только убедился в её правоте.

— То есть ты открыто заявляешь, что ты маменькин сынок? — Я уже не сдерживаюсь и смеюсь.

Контраст с ядовитым Стасом, который хамил собственной матери, настолько разительный, что

действительно смешно.

— Да! А что, это стыдно? У меня самая крутая мама на свете. Нет, я знаю, что все так

о своих мамах говорят, но моя реально крутая.

Во мне тут же просыпается мой внутренний психолог, натасканный на токсичных семейных

историях. Он просто любит и уважает маму или там больная привязанность? Надо разобраться.

— Нет, конечно, не стыдно. А что ты вкладываешь в понятие «крутая»? — Произношу и

тут же думаю: не слишком ли я душню? Затащила его сюда под предлогом ревизии вен на члене, а