Книга Бесспорно, твое сердце будет моим, страница 149 – Яна Ланская

— Ты...

— Заработай, Маша. Докажи, что ты не шлюха. Тогда и поговорим.

Папа отключается.

Я стою посреди Петиной комнаты с телефоном в руке. Внизу смеются, звенят тарелками, пахнет

филиппинскими лёпешками, а я стою и смотрю на чёрный экран и думаю: неужели это никогда не

закончится?!

Я откидываю от себя телефон, как раскалённый уголь, и опускаюсь на пол. Прислоняюсь спиной

к кровати и просто сижу. Тупо смотрю в стену.

А потом меня прорывает.

Слёзы текут сами, я их вообще не контролирую. Всё иллюзорное счастье последнего дня

рассыпалось в пыль. Вера в людей, в доброту, в то, что можно просто быть счастливой — всё

разбилось о его голос. О его мерзкие слова. О его презрение.

Дверь открывается.

— Маш? — Петя замирает на пороге. — Ты чего? Что случилось?

Я мотаю головой, не в силах говорить. Он подлетает, садится рядом, прижимает к себе. Я

утыкаюсь носом в его плечо и реву. Отстраняюсь, вижу, как на его чистой белой футболке

остаются следы от моей туши, и опять роняю голову ему на грудь, размазывая пятна по ткани.

— Тише, тише, — шепчет он. — Я здесь. Что случилось? Расскажи!

— Я не могу... — всхлипываю. — Он... он...

— Кто? Отец?

Киваю. Слова выходят рваными, грязными, как будто я их выплёвываю.

— Он сказал... что ты... что я... что я должна заработать сама... что иначе я как мать...

что ты мне помог за… За… За секс!

Я замолкаю, потому что горло раздирает и задыхаться начинаю.

Петя молчит. Просто гладит меня по спине. Кругами, медленно, как ребёнка.

— Дыши, — говорит тихо. — Просто дыши.

Я дышу. Всхлипываю. Дышу снова.

— Он не примет деньги, — шепчу я. — Никогда не примет. Он будет мучить меня до конца жизни.

— Разрулим, — уверенно говорит Петя и продолжает меня гладить. — Всё-всё!

Он без конца меня гладит, успокаивает, шепчет нежности, укачивает, я немного успокаиваюсь и

дозами выдаю ему свои переживания. Стараюсь передать папины слова, умолчав о форме, в

которых они были высказаны, и постепенно немного успокаиваюсь.

— Маш, я сейчас скажу одну вещь, — говорит Петя спокойно и уверенно. — Ты можешь злиться,

можешь не соглашаться, но я скажу.

Я смотрю на него сквозь слёзы и киваю.

— Я понимаю, о чём говорит твой папа. Не в том смысле, что я с ним согласен, — быстро

поясняет Петя. — Но я понимаю, что он хочет сказать. Про то, что женщина должна быть

независимой. Я с ним и согласен и нет. Знаешь, мне в детстве всегда было мало мамы. Она

постоянно работала. Вечерами, ночами, в выходные. Я злился. Думал, что работа ей важнее

меня. Что её проекты для неё на первом месте.

Я слушаю.

— А потом я вырос и увидел. — Он вздыхает. — Увидел, как ей тяжело. Как она тащит на себе

бизнес, нас, дом, всё. Как она не спит ночами, потому что нужно сдать проект. И при этом

никогда не жалуется. Никогда не просит помощи. Ни от кого не зависит. Папино предательство

её не сломало.

— Это круто, — шепчу я.

— Да, круто. Думаю, женщины намного сильнее мужчин, Маш. Вот только правильно ли это? Но

моя мама постоянно тащит. Я вижу, как ей тяжело, и лет с шестнадцати жду не дождусь, когда

смогу её разгрузить. И, честно, я бы не хотел, чтобы моей женщине пришлось также тащить.

Надо быть самореализованной, но взваливать на себя всё не нужно. Доля здравого смысла в его

словах есть. Может, твой папа хочет оградить тебя в первую очередь от таких, как он. Не