Книга Бесспорно, твое сердце будет моим, страница 115 – Яна Ланская

Холодный воздух обжигает лёгкие. Я почти бегу по тёмной улице, минуя калитку. И вдруг слышу

позади Петин голос, полный паники.

— Мэри! Маш!

Я молниеносно соображаю и юркаю в узкую щель между высокими туями и забором. Колючие ветки

царапают лицо, но я терплю и замираю, прижавшись к забору.

— Мэри! — проносится мимо меня голос, и я слышу его шаги по брусчатке. — Маш! Машенька! Где

ты? Я тебя видел! Пожалуйста, выслушай меня! Мааааш! Ты не так всё поняла! Мэри! Прошу тебя!

Голос отдаляется. Слышу, что Петя бежит дальше, мечется у участка. Его крики то отдаляются,

то снова приближаются. Он меня ищет и зовёт. По-настоящему ищет, будто потерял что-то самое

ценное.

И тут меня прорывает. Внутренний барьер, что держал «читателя» снаружи, рушится. Я, не

обращая внимания на колючие ветки, медленно сползаю по забору на корточки, упираясь лбом в

колени. И начинаю плакать. С надрывом, с хрипом, с такими судорожными всхлипами, что

кажется, меня вот-вот вывернет наизнанку. Это плачет Машенька. Та самая, которую он звал с

такой болью в голосе. Та, которая поверила, что нашла своего человека. Именно в этот момент,

как по закону подлости, её обломали и дали прочувствовать всю глубину предательства.

Чёрт! Я каждой клеткой его чувствую.

Я плачу, пока не начинаю задыхаться. Пока не понимаю, что Петин голос стал далёким, почти

неразличимым. Он ушёл дальше, думая, что я убежала.

Я встаю с трудом, вся дрожа, ноги меня еле держат. Вытираю лицо рукавом пальто и вызываю

себе такси. Пробираюсь сквозь туи, как драная, испуганная кошка. Крадусь между чужих

заборов, пролезаю через разрывы в живых изгородях и снова скрываюсь за туями. Запинаюсь,

падаю и снова встаю.

Смотрю по карте, где нахожусь, прислушиваюсь и аккуратно выглядываю из укрытия. Пети не

видно, и я быстро выбегаю из посёлка.

В такси молчу всю дорогу. Водитель бросает на меня странные взгляды. Неудивительно, я

зарёванная, растрёпанная, в грязном пальто и с ветками в волосах.

Мне плевать, я пытаюсь избавиться от картинок в голове. От его самодовольной улыбки и

длинных пальцев, цинично демонстрирующих, как мне казалось, нашу страсть и зарождающиеся

чувства. Блядь! Я поверила ему!

Меня тошнит. Буквально. Прошу таксиста остановиться и дать мне отдышаться и немного прийти

в себя.

Дома, к счастью, никого, и я иду прямиком в душ. Включаю воду погорячее и стою под ней,

пока кожа не краснеет. Мне кажется, что вода должна смыть не только грязь и следы слёз, но и

это омерзительное чувство, будто мне сломали все кости изнутри и выжгли органы. Пустота и

боль попеременно захлёстывают меня.

Выхожу из душа, обернувшись в полотенце. Смотрю на своё жалкое отражение в зеркале –

бледное, с красными глазами. И тут во мне что-то щёлкает. Боль не уходит. Нет. Но она

кристаллизуется во что-то острое, холодное и очень злое. Мне надо нанести ответный удар.

Позорный для него.

Я накладываю свой фирменный макияж с маниакальной тщательностью. Чёрная подводка, как

доспехи. Кроваво-красная помада, как оружие. Беру штатив, настраиваю свет и захожу в тикток.

Прикрепляю микрофон к отвёртке, чтобы послать Пете пасхалку, выбираю фильтр, чтобы

окончательно скрыть свою боль, и нажимаю запись.

Моё лицо в камере не плачущее, не страдающее. Оно спокойное. Игривое. Да, с тенью трагедии