Книга Близкие враги, страница 66 – Наталья Соболевская

— Нет. Говорил же уже, больно лишний раз двигаться. Настя, ну правда, не пойму в чём проблема? Всё, что можно было, ты у меня уже видела. И даже показывала своё.

Всё, теперь я точно вся красная!

— Недоразумение в душевой спортзала было случайностью. Между прочим, я тоже тебе об этом твердила тысячу раз, — прошипела я, распаковала одноразовый гель и шарю глазами по полкам, ищу мочалку. — Так, что-то не поняла, а чем именно тебя мыть.

— Руками, — спокойно отозвался Марат. — Губки нет, надо ещё сказать спасибо, что шампунь с мылом нашлись.

Застыла, только ресницами хлопаю быстро и часто.

А можно я просто уйду, а?

— Натся-я-я, — подгоняя меня, тянет Марат. Вот бьюсь об заклад, сейчас в больничной ванной не мытьё происходит, а форменное издевательство. Воронцов видит, как я смущаюсь и наслаждается.

Так, стоп, а что мне мешает ситуацию повернуть в свою пользу и одному извращенцу весь кайф обломать? Только собственный стыд. Так я задвину его куда подальше, потом, позже в одиночестве постыжусь.

Выдавив на ладонь немного геля, повернулась к мужчине и властно скомандовала:

— Нагнись!

Перемену в моём настроении Воронцов, как опытный манипулятор, уловил сразу, с его довольного лица моментально слетела ухмылка, зато появился прищур и настороженность.

— Зачем?

О-о-о… кто-то занервничал? Хорошо…

— Если не нагнёшься, я до твоей головы, даже в прыжке не дотянусь. Или прикажешь вставать на табурет? — выпалила я уверенно и где-то даже нагло. Сама себе удивляюсь.

— А-а-а, — Марат склонил передо мной голову, видно не нравится ему эта поза. А нечего было вредничать. Подождал бы, когда плечо подживёт и потом бы уже душ принял или бы стиснул зубы и сам ополоснулся.

Всегда, когда смотрела на волосы Воронцова, думала они у него жёсткие, а нет, мягкие и на ощупь крайне приятные, а ещё они у него вьются. В короткой причёске просто хорошо лежат, но если бы Марат отрастил волосы хотя бы на несколько сантиметров, то закрутились бы колечки.

— Марат, а ты же в детстве светлей был, чем сейчас? — задала я вопрос, на который сама же и ответила. — Конечно, светлей. Все дети темнеют с возрастом. То есть если сейчас ты шатен, то в лет пять был практически блондинчиком.

— Ты это к чему? — поинтересовался Марат.

— К тому, если мама тебя коротко не стригла, ты со своими голубыми глазами и беленькими кудряшками однозначно на херувимчика походил, — посмеялась я, живописно представляя, как мило мог выглядеть Воронцов в те года. — Хм, надо бы вечером семейный альбом полистать.

— Только попробуй, — мужчина не выпрямился, но подбородок поднял, отчего его лицо оказалась в нескольких сантиметрах от моего. — Или ты уже её видела? Нина Васильевна уже успела показать? Да-да. Показала. Не просто же так ты тут об ангелочке заговорила.

— Под «её» видела, ты фотографию имеешь в виду? — с азартом спросила я. — Ты на снимке в костюме ангела, что ли?

Воронцов пристально смотрит и не отвечает.

— Марат, ну скажи.

— Нет, не в костюме, на фото я очень милая девочка с кудряшками, бантика лишь не хватает. Полезешь смотреть альбом, удавлю своими руками. Поняла?

— Ага, — широко улыбаясь, кивнула. Конечно, я поняла, но ради такого зрелища не грех рискнуть головой. Более того, я не только посмотрю фото, но и сфотографирую. А что, лайфхак! Воронцов рычит на меня, угрожает, а я на мобильном любуюсь его детским фото и ни капельки не боюсь.