Книга Дурочка деревенская, страница 31 – Виолетта Иванова

— Тебе чем-нибудь помочь? — спросила она у Даши.

— Да нет, я уже все сделала. Ты сама иди отдыхай, весь день крутишься. Устала, наверное.

— Нет, мне так хорошо. Вот Антошке книжку почитала. Пойду я спать. И ты долго не засиживайся.

Утром Даша поднялась с чувством какой-то потери. В доме было тихо. Антошка еще спал и мамы не было слышно, хотя она поднималась раньше всех и ставила печь пироги из теста, что вечером ставила Даша. А сегодня было слишком тихо. Даша поднялась, прошла в комнату к маме. Она лежала на своей постели, руки сложены на груди, на белом лице тихая улыбка. Девушка сразу поняла, что случилось, тихо подошла к постели, опустилась рядом с ней на колени, уткнулась лицом в грудь мамы и тихо заплакала.

Когда оставшиеся в поселке соседи узнали о Дашкиной беде, тут же прибежали на помощь. Каждый нес то, что мог, администрация взяла на себя расходы на похороны. Кто-то взял к себе Антошку. Даша все эти дни была как в тумане. Она осталась одна. Рядом только сынишка, который без нее пропадет.

Похороны Дарья помнит смутно, кто-то поддерживал ее под руку, потом вел в дом. Соседки накрыли на стол, тихо посидели и разошлись. Одна женщина осталась с ней до утра.

Прошла неделя после смерти мамы. Даша немного пришла в себя, забрала Антошку домой, который долго плакал, когда узнал, что больше нет бабы Ани. Они сидели в кухне при свете керосиновой лампы, прижавшись друг к другу. Последнее время электричество давали только утром и вечером всего на час. Поэтому, когда нашли на чердаке дома старую керосиновую лампу, радовались как дети, так как в их магазине не всегда бывали свечи, а керосин в свое время отец успел натащить с работы и хранил его во флягах в своем сарае. При наступлении темноты поселок словно вымирал. Те, кто оставался еще жить, ложились спать с наступлением темноты.

И еще спасало то, что в доме была своя русская печь, на которой она готовила и которая отапливала дом. Даша прижимала сына к груди, качала его и приговаривала: «Ничего, Антошка, мы выживем. Все у нас будет хорошо. И твой отец еще узнает, какой у него сын, но будет поздно. Мы обязательно выживем».

Ночную темноту огласил звук тормозов. Даша нахмурилась. По звуку узнала УАЗик, но кто мог к ней приехать? Она осторожно отнесла заснувшего сына в комнату, уложила на постель. Раздался осторожный стук в дверь. Она накинула на плечи мамину шаль, пошла открывать дверь, взяв с собой лампу.

— Доброй ночи, извините, что побеспокоил, — на крыльце стоял мужчина лет тридцати пяти-сорока, в рабочей теплой куртке, байковой рубашке в клетку, старых джинсах, кирзовых сапогах. — Прошу прощения, но у вас единственной в доме горит свет. Меня зовут Михаил, я приехал на вашу ферму, но никак не могу найти ее. Везде такая темнота, свет нигде не горит. Уже запутался, куда надо ехать. Может, впустите меня на ночь? Я заплачу. Обещаю, что неприятностей Вам не доставлю.

Дарья смотрела на приятное открыто лицо мужчины, потом просто кивнула, сделала шаг в сторону.

— Проходите. Только прошу, сапоги снимите. Вон тапочки можете надеть.

— Хорошо, — мужчина улыбнулся и его лицо стало моложе.

Он снял сапоги, куртку, повесил ее в прихожей, прошел следом за Дашей в кухню.

— Есть хотите? — спросила она у мужчины.

— Не откажусь, — не стал кокетничать мужчина. — Ехал из далека, не подумал, что здесь все так печально.