Книга Урок предательства, страница 24 – Ляля Прах

Я ловил себя на том, что единственным, кто говорит о будущем, был я. Я строил планы, как мы уедем, как начнем все с чистого листа. Она в ответ мило улыбалась, целовала меня и говорила что-то уклончивое: «Как знать, что готовит нам судьба» или «Сейчас бы просто наслаждаться моментом». Ее слова обжигали меня холодком, но я глушил тревогу очередной порцией подарков и дорогих ужинов. Я думал, что смогу купить не только ее время, но и ее любовь, ее решение быть со мной. Я был слеп и глух, опьяненный собственной иллюзией.

Я стал замечать, что ее сообщения приходят реже. Она могла пропасть на полдня, а потом отшутиться: «Была занята, дела». Но в этих «делах» я начал слышать отголоски другой жизни – той, где был ее муж. Она стала чаще упоминать его успехи, его щедрость, и в этих историях я слышал не жалобы, а скрытую гордость. Это ранило меня глубже, чем любая ссора.

Я чувствовал, как почва уходит из-под ног. Мои попытки зацепиться были все более отчаянными. Я дарил еще более дорогие подарки, планировал еще более экстравагантные свидания, пытаясь вернуть тот первоначальный восторг в ее глазах. Но ее реакция была уже не такой искренней. Она принимала все как должное, с легкой, снисходительной благодарностью, как принимают дань. Я ощущал себя не любовником, а спонсором, которого терпят ради его щедрости. И от этого осознания во мне поднималась паника, которую я тут же глушил новой порцией безумных трат.

Наши встречи стали другими. Раньше мы говорили обо всем, теперь разговоры сводились к поверхностным темам. Я чувствовал, как она отдаляется, и это вызывало во мне животный страх. Я пытался вернуть близость через физическую страсть, но даже в этом появилась какая-то механистичность, будто она просто отбывала повинность.

Я ловил ее на лжи о мелких вещах – о том, где она была, с кем встречалась. Когда я пытался осторожно расспросить, она либо злилась, что я ее контро-лирую, либо переводила разговор в шутку. Я видел, что теряю ее, и это сводило меня с ума. Я был готов на все, чтобы удержать ее, даже на унижения. Я оправдывал ее холод усталостью, занятостью, чем угодно, лишь бы не признать очевидного – что для нее эта игра подходит к концу.

В моменты одиночества меня охватывала ясность, от которой стыла кровь. Я понимал, что вложил в нее все – деньги, эмоции, последние силы. И все это могло в одночасье рухнуть. Но вместо того чтобы остановиться, я, как заправский игрок, ставил на кон последнее, надеясь на чудо, которое вернет мне ее внимание.

Однажды вечером, сидя в баре, она рассказала, что ее муж планирует расширять бизнес. Говорила об этом с непривычным азартом, с блеском в глазах, которого я давно не видел. «Он рассматривает варианты в Москве, – сказала она, поправляя браслет, подаренный мной, – это такие перспективы!»

В ее голосе не было ни капли разочарования. Было восхищение. Тем самым мужем, которого она якобы не любила. Тем самым миром, к которому я не имел отношения.

Меня будто окатили ледяной водой. Впервые я почувствовал не ревность, а нечто худшее – осознание своей полной, абсолютной незначительности в ее жизни. Я был развлечением на время командировок мужа. Приятным бонусом. Но когда речь зашла о реальных перспективах, о деньгах и статусе, я оказался просто нищим водителем, тратящим на нее последние гроши.