Книга Урок предательства, страница 17 – Ляля Прах

Каждое уведомление от нее заставляло мое сердце биться чаще. Мы нашли свой ритм, свои коды. Утренние «доброе утро, как спалось?» – не формальные, а будто ей правда было интересно. Смешные мемы в обеденный перерыв. Долгие разговоры вечером, когда она жаловалась на холодность мужа, а я чувствовал себя ее спасителем, рыцарем, который понимает ее душу.

Я ощущал себя не просто мужчиной. Я чувствовал себя нужным. Ее слова были бальзамом на мое израненное самолюбие. «Ты так тонко чувствуешь», «с тобой можно говорить обо всем», «как жаль, что мы не встретились раньше». Эти фразы я перечитывал по сто раз. Они строили из пепла моего самоуважения нового меня – умного, чуткого, желанного.

Я начал жить от сообщения до сообщения. Вся моя серая реальность отошла на второй план, стала лишь фоном, паузой в нашем виртуальном романе. Это был чистый, концентрированный дофамин. Своего рода «наркотик», на который я мгновенно подсел. И я уже не мог остановиться. Я не хотел. Потому что в этом новом мире я был жив. А в старом – лишь существовал.

Глубже в новую реальность

Мы создали свой собственный язык. Свои шутки, понятные только нам двоим. Свои «добрые утра» и «спокойной ночи», которые стали для меня важнее всего остального. Я ловил себя на том, что улыбаюсь своему телефону, как дурак, сидя за рулем или в перерыве. Мир вокруг меня стал ярче, потому что у меня был с собой этот секретный источник света.

Я начал искать информацию, которую мог бы ей рассказать, – интересные факты, новости из мира ее увлечений. Я чувствовал, что должен быть на высоте, должен поддерживать тот образ, который она создала в своей голове, – образ интересного, эрудированного мужчины. И самое удивительное, что я сам начинал в это верить. С ней я был не тем занудой и неудачником, каким был дома. Я был остроумным, начитанным, внимательным.

Каждое ее сообщение было подтверждением моего нового «я». Она стала моим личным психологом и самым главным зрителем. Я выкладывался в этих виртуальных разговорах, как актер на сцене, и ее аплодисменты в виде сердечек и восхищенных слов были мне наградой. Я пил ее внимание, как человек, умирающий от жажды. И с каждым глотком моя собственная, настоящая жизнь казалась все более пресной и ненужной.

Контраст миров

Я возвращался домой, и наш чат продолжал жить у меня в голове, как навязчивый, сладкий мотив. Я заходил в квартиру, и на фоне этого мотива все здесь звучало фальшиво и раздражающе. Скрип двери, твой усталый голос из кухни: «Опять поздно». Детский плач. Гул стиральной машины.

Я бормотал «угу» и прямиком шел в ванную, будто чтобы смыть с себя дорогу. Но на самом деле – чтобы проверить телефон. Не написала ли она? И если писала, я тут же отвечал, прислонившись лбом к прохладной плитке, сбегая в свой параллельный мир на пару минут. Ее слова были как дурманное зелье, и мне нужна была новая доза, чтобы пережить этот вечер.

Потом я выходил, садился ужинать. Ты что-то рассказывала про день, про детей, врачей. А я кивал, но не слышал. Внутри я все еще вел с ней диалог, улыбался ее шутке, ловил кайф от ее внимания. Ты становилась фоном, помехой, стеной, которая отделяла меня от настоящей жизни. Я смотрел на тебя и чувствовал не вину, а глухое раздражение. Потому что твое существование, эта бытовая рутина напоминали мне, кто я на самом деле, когда заканчивается сказка. А я так не хотел это вспоминать.