Книга Узнай меня, если сможешь, страница 67 – Лада Шведова

— Нет.

— Честер Беннингтон? – предположил Кир.

— Из ныне живущих, – укоризненно напомнил Антон. – Вы бы еще про Курта Кобейна и Джима Моррисона спросили, в самом деле.

— Старше пятидесяти? – спросила я.

— Да.

— Он ел летучую мышь? – Парни от моего вопроса едва с ума не сошли от смеха, решили, что я сливаю игру и издеваюсь. Идею они подхватили и наперебой кинулись заваливать Орешина самыми дикими вопросами на свете.

Мы почти забыли, с чего все началось, но Антон, перекрикивая шум, ответил:

— Нет, это не Оззи Озборн!

— Задолбал, – вздохнул Женя. – Не судьба выбрать кого попроще?

— Сказал тот, кто загадал анимешника.

— Лайт Ягами легендарен!

— Как и этот музыкант.

Парни опять начали пререкаться, но к этому я успела привыкнуть – они так каждую загаданную персону критиковали. Не досталось разве что Дарту Вейдеру, которого точно все знали, а остальное – вкусовщина с надеждой, что хоть один человек, да вспомнит нужное имя. Что не так важно, процесс как раз веселее всего.

В музыкальной сфере у меня было шансов поболее, чем в попытке угадать какого-то там Макса Ферстаппена или Лайта Ягами. Поэтому я мысленно перебирала известных ныне живущих музыкантов, мужчин старше пятидесяти. Набиралось не так уж и мало – половина моего плейлиста.

— Он в группе выступает? – спросила я.

— Ага.

— Солист?

— Загадай я Ларса Ульриха, меня бы выкинули в окно, – Орешин глянул на меня с той самой хитринкой в глазах.

Ладно, мои вопросы и впрямь не снизили количество вариантов.

— Он американец?

— Нет.

— Британец?

— Нет.

— Европеец?

— Да.

— Клаус Майне? – выдала я без запинки первый возможный вариант.

— Ага.

— Боже мой, ты правда угадала?! – восхитился Рома и потянулся, чтобы дать мне «пять». Мы стукнулись ладонями, и парень затараторил: – Вот это у тебя знания, вот это ты нас вытащила! Но предлагаю больше не позволять Тохе вести, это невыносимо – вечно он поступает как задница, и игра в итоге затухает. Кто за? – «За» были все парни, а я их поддержала из вредности – не выступать же на стороне Орешина, в самом деле. Он мне и́глу из снега предлагал строить, гад! А еще заставлял извиняться за разбитый нос и сообщил всем, что я «не женщина, а беда, и он со мной ни за что, никогда».

Тем временем освещенная дорога, с которой мы съехали, исчезла из виду. Если раньше она вилась параллельной прямой, то теперь мы тащились в кромешной темноте. И только белизна снега позволяла видеть нависающие рядом величественные горы.

И в этот момент Женя вспомнил о желании покатать за машиной на сноуборде.

— Может, отгадаем еще кого? – слабо пискнула я, но парни уже загорелись новой идеей, позабыв о любых играх.

Кир остановил машину, мы все вышли. При этом я ухнула в сугроб почти по уши – просто поскользнулась, ноги поползли вперед по невидимой сейчас дороге, и я правда оказалась полностью под снегом. Он был невероятно пушистым, такого не встретишь в городе. Только в горах. Сверху меня тоже моментально засыпало этим снегом, как пухом. Так люди и пропадают.

Кто-то потянул меня за шиворот. Оказалось, это был Орешин.

— Ты бы не сидела с головой в снегу, а то уедем и не заметим, что оставили ценный груз. Или правильнее сказать довесок? – хмыкнул он, отряхивая мне шапку.

Да у меня уже сил не осталось терпеть этого наглеца! Что со мной такое творилось, раз я находила его обаятельным, привлекательным и вообще самым-самым? Должно быть, от близости сессии вскипел мозг, другого объяснения просто быть не могло. – А что, такое может правда сработать? – улыбнулась я, унимая закипающую внутри лаву.