Книга Мой ненавистный футболист, страница 99 – Лада Шведова

— В Казани.

— А разве в Минске ты не проваливала соревнования из-за вашего расставания?

— В Минске? А, это когда я половину вольных на заднице провела? Погоди, ты думаешь, это из-за Ника? Глупости! Расстанься мы, я бы от злости мировые рекорды поставила, точно тебе говорю!

— Угу. Но мировые рекорды не ставятся на заднице, а ты на ней все соревнования проелозила. Не сходится.

— Это… личное, – пробормотала Улька. – И с Ником не связанное. Не совсем.

Я ответила ей скептичным взглядом.

— Лебедева, хватит так зыркать! – взвилась она. – Я… ладно, черт с тобой. Ты вроде не болтушка. Перед теми соревнованиями я была у гинеколога. И, в общем… потом сильно поругалась с мамой из-за этого. Она таких мне слов наговорила… вместе с папой, бабушкой и дедушкой, блин. Самый эпичный позор в моей жизни. Только никому не говори об этом, хорошо? Это было ужасно, у меня несколько дней в ушах шумело и лицо горело от услышанного, а соревнования вообще мимо прошли, я их толком и не помню.

— Ты сказала гинекологу, что ведешь половую жизнь, имея в виду, что ходишь по полу? Если речь не об этом, даже слышать ничего не хочу.

Улька тихо рассмеялась в ответ и сказала:

— Знаешь, Ланка, а ты прикольная.

Вот и Вик так говорил. Я как будто для всех какая-то шутка, честное слово.

— Нашел! – завопил Радик, подняв вверх руку. – Кажется, я нашел «ключ»!

«Ключ» оказался… ключом. Старым, основательным и позолоченным – напоминал ключи от бабушкиного серванта. В детстве казалось, что там хранятся сокровища, а на деле бабуля запирала там варенья, чтобы дед-диабетик их не слопал.

— И что нам с ним делать? – спросил кто-то.

— Бежим обратно, что! – И Радик помчался в дождь в сторону теннисного корта. Мы дружной гурьбой последовали за ним, не замечая, как намокают по дороге толстовки, а кроссовки месят грязь.

В обмен на ключ нам выдали еще один конверт.

На сей раз обошлось без загадок: требовалось вступить в чат по ссылке и отправлять туда фотографии – десять штук, по списку. После одобрения одной переходить к другой, и так пока все десять фото не будут приняты судьей (Борисычем). Они и станут проходом в следующий этап.

— Фото медведя? – ахнул рыжий Пашок. – Борисыч решил, что нас слишком много и от парочки можно избавиться?

— От тебя точно можно, – с готовностью кивнул Дима.

— Медведь не обязательно должен быть настоящим, – подсказала Уля.

— А каким? – растерялся Колено. Вид он имел мужественный и явно готовился отправиться в лес на схватку с диким зверем – все ради фото, все ради победы.

— Игрушечным, блин!

Мы переглянулись, напряженно вспоминая, где могли видеть игрушечных медведей. В голову ничего не приходило. Досуговый центр? Не было там игрушек. Столовая? Там медведям не место. Склады, хранилища? Сомнительно, но проверить можно.

Пока мы размышляли, на теннисный корт ворвалась еще одна команда.

Вторая.

Как и мы, они получили конверт, отошли в сторону и начали шептаться. Я не собиралась подслушивать, но там был Вик… само получилось. Оказалось, напряжение сильно увеличивает возможности тела, вот и я уловила слово «рыжий» в чужих обсуждениях.

Быстрым движением я выдернула список из рук Радика.

Пятым пунктом у нас оказалось «Рыжий с морковью».

У команды Вика этот пункт явно первый.