Книга Мой ненавистный футболист, страница 95 – Лада Шведова

— Ты что, опять ныряла? – спросила Лерка.

— Угу.

— Холодно же.

— Я же не в дождь… просто пряталась в сарае, – футболку Вика я затолкала под подушку, вместо нее нашла свою толстовку и с удовольствием в нее нырнула. Потому что холод пробирал до костей.

К вечеру хлынул новый заряд дождя, и мы тренировались на закрытом теннисном корте, причем не только с футболистами, а вообще со всеми. Поэтому «тренировались» – сильное слово, скорее, толкались. Все закончилось делением на пары для совместной растяжки и скорым ужином, на котором Лерка поведала мне по секрету, что нападения дзюдоистов сегодня не будет – кто-то стырил всю их зубную пасту, а за новой бежать под дождем никто не хочет. А еще это малость затратно.

Вик пытался поймать в столовой мой взгляд, но я упорно смотрела в тарелку.

На следующий день погода ухудшилась. На улице с самого утра было темно, и небо с каждой минутой чернело еще больше. Деревья за окном качались от порывистого ветра, обещая чуть ли не ураган. Борисыч отменил утреннюю тренировку и запретил выходить из домиков. В столовую сопровождал нас лично, явно опасаясь, что кого-то унесет ветром. Он даже пошутил об этом, мол, вы такие пушинки прозрачные, что страшно за вас.

А Вик мне даже ни одного сообщения не написал.

Не то чтобы я ждала. Просто… на душе было еще мрачнее, чем на улице.

Досуговый центр нам тоже отменили по погодным условиям. Мы с девчонками весь вечер вспоминали старые времена и рубились в карты под ярким светом ламп. Ночью рассказывали страшилки. Мечтали о возвращении Трухи и тренировок, потому что еще один день взаперти казался пыткой.

Все ждали солнца как манны небесной.

На следующий день оно не вышло, но и урагана уже не было. Борисыч разрешил порастягиваться на крыльце и добраться до столовой самостоятельно. Небо все еще было тяжелым, набрякшим, но по-другому, с надеждой на возвращение солнечного света. И дождь накрапывал редко и лениво.

— Вечерка будет на теннисном корте, – сообщила довольная Лерка после обеда. – Говорят, опять вместе со всеми.

— Главное, что тренировка вообще будет!

— Это да. И может, легкоатлеты свалят бегать.

— Не свалят, если будет дождь.

На вечерку все собирались с этаким ленивым энтузиазмом. Хотелось развеяться, но погода все еще давила, заставляя болтаться по лагерю сонной мухой. Пока все бежали к теннисному корту, чавкая кроссовками по влажной тропе, я плелась медленно, чувствуя, как волосы и толстовка мокнут от моросящего дождя. На душе было тяжело, словно на меня положили камень, валун размером с Москва-Сити, не меньше. Мысли о Вике я гнала прочь, пока не в силах с ними разобраться. Прошедшие дни мне в этом не помогли.

— Что с лицами, ребятня? – весело поприветствовал нас Борисыч на входе в корт. Сам он облачился не в толстовку и даже не в спортивный костюм, а в шерстяной свитер, и теперь походил на старого доброго моржа. – Хоть бы одна улыбнулась!

Не улыбнулся никто.

— Ладно, – не расстроился Борисыч. – Мы тренерским коллективом как раз придумали способ вас взбодрить, пока вы плесенью не покрылись, – он указал на лежащую на скамье корзину, вокруг которой уже толкались футболисты: – По очереди подойдите и вытяните номер команды. Всего их будет шесть. Устроим соревнования! Призы будут, не переживайте.