Книга Мой ненавистный футболист, страница 117 – Лада Шведова

Это вдруг насмешило:

— Почему ты меня понимаешь? Когда я сама… не очень.

— Потому что влюблен в тебя до безумия? – предположил он, вогнав меня в краску. Захотелось убежать к причалу и нырнуть в воду, лишь бы скрыть смущение, и вместе с тем я понимала, какое это ребячество. Я даже в пять не вела себя так, словно мне пять! А сейчас что-то такое проснулось. Возможно, вчерашнее швыряние грязью и тиной не прошло бесследно и в мой мозг проникло нечто опасное.

— Даже если у меня черви в мозгу? – спросила я.

— Черви в мозгу? – засмеялся он. – Откуда?

— Из озера.

Вик покачал головой и пересел ко мне:

— Если эти черви делают тебя тобой, то они мне тоже нравятся. И я готов повторить это столько раз, сколько потребуется, чтобы ты поверила. И червям, конечно, раз и их доверие мне надо заслужить.

— Да уже весь лагерь поверил, – я закатила глаза, вспомнив, как вчера Роман предлагал план с заложницей, просто пылая энтузиазмом. Не думаю, что он оставил идею насолить футболистам и конкретно Вику, и что-нибудь у них обязательно произойдет.

— Угу, Борисыч даже вызывал меня на разговор.

— Что?! – О таком я не знала. – Зачем?

— Напоминал, чтобы я не увлекался сам и не морочил голову тебе, потому что…

— Потому что уезжаешь.

— Да. Потому что уезжаю.

— И это хорошо, – кивнула я и под вопросительным взглядом Вика продолжила: – Все равно я терпеть не могу, когда кто-то приходит на мои соревнования. Меня это раздражает и отвлекает. А ты будешь далеко, и я буду точно знать, что не придешь. И не вздумай смотреть трансляции! И… у меня есть виза, пятилетняя. Получила для последних соревнований. И… – Я осеклась, поняв, что меня опять несет слишком далеко вперед.

Но Вик легко и непринужденно подхватил мою мысль:

— А у меня будет зарплата, которую можно будет тратить на твои билеты.

Я опустила взгляд:

— Мне не понадобится много билетов. Может, это будет один за целый год.

— Потому что у тебя вечные сборы и соревнования, и сейчас слишком важный период в спортивной жизни, – озвучил он. – Я помню. И это не страшно, – Вик придвинулся ко мне еще ближе – так, что наши носы почти соприкасались: – Знаешь? Борисыч всегда был мне как отец. Он практически меня вырастил, и наш разговор… он сказал, что не стоит нам с тобой… дальше. Стоит оставить все в лагере. Но самое забавное, что я такое даже не рассматривал. Я… иногда просто знаешь, чувствуешь. И неважно, что встретились мы невовремя или, быть может, рано. И неважно, что думают об этом другие. И даже неважно, что говорит статистика о парах на расстоянии. Я просто знаю, что у нас все получится, потому что влюблен в тебя всю. Так сильно, что сам в это не верю. Даже в то, как ты краснеешь сейчас. И недовольно смотришь теперь. И… ай, зачем ты меня бьешь? – Он со смехом увернулся от моего удара, перехватил руку и поцеловал пальцы: – Мне кажется, если не бояться друг друга, не закрываться и верить, то… все у нас впереди. И я торжественно клянусь, что на твою Олимпиаду не прилечу. И смотреть ее не буду. Даже говорить о ней – хочешь? – не стану. Но был бы рад до безумия когда-нибудь увидеть тебя на своей игре.

Только многолетняя выдержка спасла меня от навернувшихся на глаза слез.

— Это и правда все так невовремя, преждевременно… и ты – футболист!