Книга Мой ненавистный футболист, страница 103 – Лада Шведова

Пиликнул телефон. Мой.

Я мысленно выругалась и выключила звук – повезло, что это случилось раньше, чем за мной пришли. Все-таки сразу видно, что по дереву лезли не гимнастки, очень уж долго пыжились. Я бы и вздремнуть успела, хотя рядом с папоротником это чревато.

Две тени вскоре появились у забора и побежали к озеру, тихо переговариваясь. Потом они кому-то позвонили – между деревьями мелькнула подсветка телефона. Я старалась не высовываться, но подслушать уж очень хотелось.

— Нет! Да, она за забором! Да как я ее найду-то тут? Она, может, уже до деревни добежать успела! Не любит бегать? И зачем мне эта информация? Знаешь, что, Громов! Если надо, ищи свою бешеную подружку сам.

Вик все подстроил – так и знала!

От возмущения я едва из кустов не выпрыгнула, но высунулась уже совсем нагло. И… увидела, кто говорил с Виком по телефону. Это был чертов Радик! Который должен быть в моей команде, а не гонять меня по кустам!

Что происходит, блин?!

Это саботаж?

Футболисты решили перевернуть игру!

Вспомнив, что мне пришло сообщение, я быстро его открыла. Это была Лерка – сообщала, что происходит что-то странное и что на Колено напали с зубной пастой. Как и на Жанну. Как и на Ульку. В лагере начался переворот.

Возвращение в лагерь обернулось для меня марш-броском вдоль забора. Лезть обратно через березу я побаивалась – а ну как меня там караулят, вот и пришлось плестись до ворот, постоянно получая сообщения от девчонок.

Общались они в общем чате, и он разрывался от возмущений. Их суть сводилась к одному: футболисты вдруг кинули свои команды и пошли вразнос. Кому-то втерли в голову зубную пасту, кого-то намазали острым соусом, закупленным в деревне. Жанну и Романа натерли тунцом, и это даже насмешило. Рыба за рыбу – видимо, логика такая. Возможно, я избежала той же участи, свинтив с поля.

И за всем стоял Вик. Без сомнений.

Футболисты его уважали и слушались. И вообще… только он мог такое провернуть. И хотел – сам предлагал мне помириться с Жанной через общего противника. Правда, он рассуждал о дзюдоистах, но… много воды утекло со времен того разговора, можно было раз сто все переиграть. Подозреваю, Вик знал об играх, что устроили тренеры, и заранее подготовился.

Что разозлило – так он, значит?

Сначала промолчал об отъезде, потом за несколько дней от него не пришло ни строчки, о планах на сегодняшний вечер тоже не заикнулся… Нахальный, ужасный, невозможный футболист! И хорошо, что ничего у нас не вышло. И не выйдет. И вообще… все это было помутнением рассудка, не иначе. И теперь Вик у меня попляшет! В любом случае, всякие стычки и противостояния давались мне лучше чего-то личного, сложного и явно в моей жизни лишнего.

Телефон в руке завибрировал.

Я думала, это опять девчонки, но это был номер Борисыча. После случая с синяком он звонил мне несколько раз, когда я пропускала тренировки, волновался о самочувствии и постоянно предлагал полежать в медчасти.

— Алло? – неуверенно ответила я.

— Ух, хоть кто-то ответил! – затараторил он. – Вы куда все запропастились? Неужели сделать фотографию ягод – настолько сложная задача?

— Мы… у нас не ягоды, а медведь.

— И?

— Не можем его найти. Про остальных ничего не знаю.

— Почему Юнусов на звонки не отвечает?

— Не знаю. А кто такой Юнусов?