Книга Генерал, мы в разводе!, страница 49 – Максим Добров

Неделю назад от нее пришло письмо.

«Я не прошу простить меня. Счет агентства оплачен. Туфлю после экспертизы вернули, но каблук официально признан опасным предметом. Наверное, заслуженно».

Письмо лежало в нижнем ящике. Я не ответила, но и не выбросила.

Проверка Глеба завершилась без дисциплинарного наказания: он сразу сообщил о родстве, передал операцию Белову и документировал решения. Мою «Шкоду» забрали со служебной дороги и отправили в ремонт; страховая долго выясняла, почему в одном акте встретились пули, свадебный торт и генерал на капоте. Владелец микроавтобуса получил ремонт, компенсацию за торт и объяснение, где выражение «крайняя необходимость» встречалось чаще фамилии Воронцов.

Сам Глеб тоже изменил порядок отчетности. Если задерживался, заранее писал: «Жив, занят, вернусь после девяти». Первое сообщение я перечитала трижды, затем позвонила и спросила, не украли ли его телефон люди, умеющие строить нормальные предложения.

Мы ужинали, спорили и иногда ночевали вместе. Дважды отменяли встречи, потому что у каждого была работа, не обязанная исчезать ради любви. Однажды Глеб приехал без предупреждения, увидел мое лицо и остановился в дверях.

— Не вовремя?

— Очень.

Он не обиделся и не оставил наблюдение под окнами. Поцеловал меня в висок, спросив разрешения, и уехал.

Именно этот поступок убедил сильнее признаний.

В пятницу утром диспетчер положила на стол новую анкету. Деловое выражение давалось ей плохо: глаза блестели, уголки рта поднимались.

— К вам клиент. Записался заранее, паспорт показал и даже не пытался пройти без очереди.

— Подозрительный тип.

— Еще принес кофе. Я проверила стакан на запах и угрозы.

— Результат?

— Корица. Опасность максимальная.

Она вышла, оставив дверь открытой.

Глеб стоял в приемной в темном пальто и без формы. В одной руке держал два стакана, в другой — заполненную анкету. У порога остановился.

— Можно?

— У вас запись на десять. Сейчас десять ноль две, поэтому клиент уже демонстрирует проблемы с дисциплиной.

На его лице появилось виноватое выражение, хотя в глазах пряталась улыбка.

— На входе проверяли, не пронес ли я незаконные методы воздействия.

— Надеюсь, конфисковали.

— Приказной тон оставил в машине.

— Тогда проходите.

Он положил анкету передо мной. В графе «семейное положение» стояло «разведен», а в строке «причина обращения» Глеб написал:

«Хочу вернуть бывшую жену. Давлением, приказами и незаконным удержанием пользоваться запрещено».

Я подняла глаза. Он сидел неподвижно, но напряженная складка возле рта выдавала, насколько внимательно следит за реакцией.

— Незаконное удержание запрещено всем.

— Решил уточнить для себя.

— Правильно. У вас сложная история.

— У меня сложная бывшая жена.

— Клиент уже перекладывает ответственность.

Глеб опустил взгляд и поправился:

— У меня сложный характер и бывшая жена, которая больше не обязана с ним мириться.

— Значительно лучше.

Красной ручкой я добавила:

«Клиент обязан разговаривать о чувствах, отвечать на прямые вопросы и уважать отказ, даже если считает его ошибочным».

Глеб прочитал строку, проведя пальцем по краю бумаги.

— Обязательное условие?

— Да.

— Программу полегче выбрать можно?

— Нет.

— Эротическая часть предусмотрена?

— После испытательного срока.

— Сколько он длится?