Книга Генерал, мы в разводе!, страница 47 – Максим Добров

Я накрыла его ладонью у самой решетки.

— Есть!

Глеб поднял голову. Лицо было в крови и грязи, но во взгляде вспыхнуло облегчение.

— Вера, отойди от решетки.

Я прищурилась.

— Приказ?

Он шумно выдохнул, не ослабляя хватки на брате.

— Просьба. Очень личная и наполненная нежностью.

— Тогда другое дело.

Белов забрал флешку в пакет, расписался на наклейке и передал Марка сотрудникам. Тот повернул лицо, прижатое к асфальту.

— Ты пожалеешь.

В голосе не осталось силы, только обида человека, который до последнего верил, что родство отменяет последствия.

Глеб медленно поднялся. Плечи опустились, а лицо стало усталым.

— Я уже жалею. Но это не значит, что снова тебя прикрою.

Возле главного входа Лев требовал адвоката, врача и немедленного звонка знакомому начальнику. Белов присел напротив него, убрал телефон в пакет и заговорил почти вежливо:

— Обязательно позвоните. Сначала объясните, почему приказали стрелять по машине с дочерью.

— Я не давал такого приказа.

— Прекрасно. Запись разговора вас обрадует.

Крестов посмотрел на красную помаду в руке Алины. Уверенность на его лице треснула.

— Ты записывала отца?

— Не только тебя. Трансляция ушла полиции и журналисту. Там есть про деньги, стрельбу и то, что вы собирались сделать после свадьбы.

Лев попытался подняться, но сотрудник положил ладонь ему на плечо.

— Ты не понимаешь, что натворила.

— Понимаю, — ответила Алина. — И за свое тоже отвечу.

Когда задержанных рассадили по машинам, она сама подошла к Белову.

— Я назову код и передам документы. Но только с независимым адвокатом, не связанным с отцом, Марком или их компаниями.

— Организуем, — сказал Антон. — Сотрудничество будет учтено, но оно не отменяет проверку происхождения денег и ваших действий.

Алина кивнула. Потом повернулась ко мне, и в ее лице появилось напряженное ожидание.

— Вера, я хотела…

— Не проси сейчас простить тебя. Извинения принимаются не вместо последствий, а вместе с ними.

Ее губы дрогнули, но она не попыталась вызвать жалость.

— Я понимаю.

— Теперь, кажется, начинаешь.

Фельдшер повел ее к скорой. Возле дверей она посмотрела на туфлю в своей руке.

— Оставить вам на память?

— Нет. Это вещественное доказательство и единственная часть свадьбы, которая честно отработала цену.

На лице Алины появилась слабая улыбка.

Белов подошел ко мне с планшетом.

— Предварительно: видео добровольного отъезда, договор агентства, сегодняшняя запись и показания персонала не подтверждают похищение. Окончательное процессуальное решение будет после допросов, но оснований удерживать вас нет. Вы проходите свидетелем и потерпевшей по нападениям.

Колени внезапно стали ненадежными. Несколько суток я двигалась, спорила и убегала, стараясь не думать, что мое имя показывают рядом со словом «преступление». Глеб поддержал меня под локоть, но не потянул ближе, пока я сама не оперлась на него.

— Агентство получило худшую и лучшую рекламу одновременно, — добавил Антон. — С микроавтобусом придется объясняться владельцу.

— Транспорт использовали в условиях крайней необходимости, — сказал Глеб.

Белов медленно повернулся к нему.

— Ты репетировал?

— Формулировка точная.

— Повторишь комиссии. Проверка будет: родство с Марком, личное участие, применение чужого оружия и экскурсия по чужому автопарку.