Книга Запрет. Жена брата, страница 45 – Клава Юхонька

Я правда не хотела чтобы оно вот так. Я никогда не позволяла себе лишнего. Я была верна Максиму и ни на секунду не задумывалась о том, что бы с Демьяном… Господи! — Чувсвую вибрации по телу, кажется это истерика, но я должна!!! Я должна ей все сказать. Сейчас! Да! — Когда Демьян приехал, все как-то само по себе. Он ведь играл, и я не верила. Сопротивлялась, а потом… Сдалась! Я не жалею, ни секунды не жалею, что мы тогда… Да, я беременна, но это ребенок Демьяна, и я от него не откажусь. Это ребенок любви. Я его люблю и он меня любит и этому подтверждение он, — глажу живот и ловлю горячие капли слез. Даже не смотрю ей в глаза, стыдно. Очень стыдно. — Ты дурочка, как ты могла подумать, что я тебя осуждаю. Разве я могу? — Только сейчас замечаю, что она тоже ревет. Стоит передо мной на коленях и плачет, обхватив мои ноги. — Вы встаньте, вам нельзя, — хватаю ее за руки и помогаю подняться. Господи, как долго она в таком положении? — Почему же ты тогда от него так отбиваешься? Если сама любишь и у вас вот чего. — От того что люблю. Ему 25, у него столько возможностей, и я не хочу чтобы он из-за моей глупости, одного необдуманного поступка, поставил свою жизнь на паузу. Оно ведь как, если сразу по газам не дать, то потом разогнаться просто нереально. Я себя помню в этом возрасте, и очень четко припоминаю, как я открещивалась от материнства. А прибавим к этому еще и то, что мальчики взрослеют позже. Вы можете общаться с внуком, ну или внучкой, я еще не знаю кто там. Не запрещу, только это между нами оставим? Я вас очень прошу, давайте мы не будем портить мальчику жизнь. — А ничего, что этому мальчику 25, а не 15? Кажется Дмитрий Михайлович стоит за дверью очень давно и явно с нами не согласен. Его тон отражает весь спектр недовольства. Он не зол, нет. Он разгневан, раздосадован и кажется готов мне дать ремня! Именно так я себе это сейчас и представляю. — Анжелика, ты всегда казалась мне умной и рассудительной девочкой. Что беременность с тобой сделала? — Дмитрий Михайлович, при всем уважении, вы не можете принимать решения за меня. — Пока в твоем паспорте моя фамилия, вполне себе могу, — заявляет так спокойно, так и вижу эти гены… Вот в кого Демьян в плане упертости. — Да что вы мне с этой фамилией то оба? Вот верну девичью, будет вам всем. Несусь долой из кухни и ловлю вслед информацию: — Дочка, — говорит чуть мягче. Торможу, ведь неуважительно проигнорировать обращение. — У тебя есть 1 день, чтобы признаться самой. — Но... -23 час 59 минут, — приговор вынесен, обжалованию блядь не подлежит. Хмыкаю, когда поднимаюсь по лестнице. Со стороны выгляжу как бабка, это все гневный бубнеж. И ведь обложили по всем фронтам, загнали в угол. Это стресс, а мне вообще-то нельзя. Рассказать я видите ли должна. Кому должна? Это мой ребенок, моя беременность и вообще дом этот мой. Вот зачем они тут? Кто просил? В себя прихожу, только когда врезаюсь в полуобнаженное тело, по которому горошинами стекают капельки воды. Купался малыш, смывал тяжесть дня? Или протрезветь пытался? — Сынок, — слышу голос отца, и начинаю паниковать. Он же дал мне сутки, сутки! — Про наручники не забудь, — слышу я смех и хлопок двери чуть дальше по коридору. Вот же семейка!

Я бы сбежала, да некуда. Но ему не объяснить ведь, да? — Я не сбегу, — кошусь на него, в надежде, что это сработает. — С чего бы мне тебе верить? — Начинает шарить по комнате, изучая содержимое шкафчиков и полочек. Что хочет найти интересно? — Ну я же тебе поверила. Демьян, мы, итак, в одной комнате, ну хочешь замкни дверь на ключ и спрячь его. Я вон даже глаза зажмурю. — Ага, и посчитаешь до десяти. Ладно, Анжел, я тебе верю. — Вот так вот просто? Давлю ухмылку, пытаюсь быть серьезной. Никаких сюси-муси. Чисто деловые отношения. Вынужденное сожительство. — А зачем усложнять? Но чисто для информации, к делу не имеет никакого отношения. Планшет твой у меня. Точнее у родителей, так что если решишь смыться, то все твои творческие заготовки, контакты и договоренности останутся при мне. — Это похищение. И шантаж, — вспоминаю все термины из детективных сериалов, которые я пересмотрела за свою жизнь. — Это мотивация, любимая. Мотивация! Ну и мой спокойный сон. Я же должен быть готов к обороне, которую ты каждый день к моим воротам. Ага. Спать ему хочется… Мне вот всю ночь трать на варианты как бы договориться с Дмитрием Михайловичем на тему тишины относительно беременности. Может тоже шантаж? Или подкуп? Боже, Макаровы сведут меня с ума! Не мужчины, а катастрофа!