Книга Запрет. Жена брата, страница 1 – Клава Юхонька

Ну наконец-то.

Создаётся ощущение, что весь город решил свалить в одночасье, потому что этот затор иначе не объяснить. Никакой логики, один сплошной хаос.

— Зато прямо к столу. Три минуты назад вытащила утку. Раздевайтесь, от вас бензином несёт так, будто вы под капотом ночевали.

Сегодня 12 декабря. В этом месяце пробки — такая же фундаментальная константа, как гравитация или тот факт, что оливье без горошка — уже не оливье. Все носятся как угорелые в поисках подарков и банок с майонезом. Мы — не исключение. Семья традиционно сбивается в стаю, чтобы отметить всё то безумие, что навалилось на один календарный лист: наша с Максом пятилетка, двадцатилетие свекрови и день рождения младшего брата Макса. Демьян уже пять лет как засел в Лондоне. Ирония судьбы в том, что именно благодаря этому мелкому засранцу у меня вообще появился муж.

Господи, как вспомню… Внутри одновременно разливается липкий стыд и густое, пьянящее тепло, от которого хочется то ли провалиться сквозь землю, то ли станцевать чечётку.

— А где Максим? — Мама заглядывает в гостиную, скидывая сапоги с таким видом, будто он ей лично задолжали.

— Погнала его за Асей. Её бросил очередной хмырь. Сидит там, заливает подушку слезами так, что хоть выжимай. Решила, что оставлять её одну в таком киселе эмоций — преступление против человечества.

— Молодец, дочка. В компании оно завсегда веселее выживать. Мы ей быстро эту дурь из головы выбьем. Парень-то хоть стоящий был?

— Да черт его знает, я его живьём ни разу не видела. Ей просто фатально не везёт на этих самцов. Ничего серьёзнее пиццы по акции за последние пару лет. До знакомства дело даже не доходит — я только фотки разглядываю да сказки слушаю, как в детском саду.

Народа набилось — дышать нечем, но это кайф.

Обожаю это всё до одури. Дом перестаёт быть просто коробкой и начинает пульсировать. Жизнь! Обычно мне тут одной невыносимо: Макс вечно тонет в ноутбуке, родителям пилить до нас два часа по этой самой каше, а Настя... С ней тоже особо не встретишься — она вечно спасает чьи-то чужие дедлайны. Я теперь даже удалёнке не рада, хотя летом кайфовала так, что уши закладывало. Сидишь себе на заднем дворе, солнце печёт колени, ледяной сок стекает по запястью, пальцы отбивают чечётку по клавишам… Красота.

— Семья, — берёт слово отец, и по тому, как он поправляет галстук, я понимаю: сейчас будет что-то эпичное. Традиция священна. — Этот год особенный. Сразу три юбилея. Вашей семье — пять лет. — Он поднимает бокал, салютуя моему пустующему стулу рядом. — Моя драгоценная супруга отмечает своё двадцатилетие. — Отец растягивает губы в улыбке, смотрит на маму так, что у меня внутри плавится пломбир от нежности. — И, конечно, наш сын. Которого пусть и нет с нами физически, но он обещал присоединиться по Скайпу. Поэтому я решил: провожать старый год в четырёх стенах мы не будем. Хоть это и весело, но банально. Мы едем в Шерегеш. Горы. Лыжи. Горячительное. Сауна. Короче, полный фарш.

Неожиданно.

Максимально круто. Но…

Ненавижу лыжи и борд.

Я пыталась. Макс упорно тащил меня на склон, а я психовала, деревенела и дёргалась на каждом бугре, как кукла в руках неумелого кукловода. После того как вместо спуска улетела в дерево и сломала руку, попытки сошли на нет. Все, конечно, орут от восторга, и я ору вместе с ними, мысленно представляя хрустящий снег. Но есть одно «но». Макса я похоже не увижу даже на эти праздники. Как только он видит белый склон и лыжные палки — всё, финита. Его засасывает в другое измерение, откуда он возвращается только к шашлыкам и коньяку. Просто охренительный подарок на первый юбилей, ничего не скажешь.